Глаза слезились от усталости, пока я пыталась как можно более аккуратными, мелкими стежками зашить повреждённое место — к счастью, юбка порвалась по шву...
К моменту, как закончила, от измождения подрагивали пальцы. Повесив аккуратно юбку на вешалку, я поплелась в спальню.
Силы остались только на то, чтобы упасть на кровать и отключиться. Но когда зашла —обнаружила, что Толя ещё не спит. И все неприятные эмоции от случившейся ссоры накатили с новой силой.
Думала ли я хоть раз за все эти годы, что провела в браке, о разводе?.
Солгала бы, если бы сказала, что нет. Думала, конечно. Как, наверно, и многие женщины, что вышли замуж достаточно рано, а потом к ним пришло осознание, что брак — совсем не сказка. И пресловутое «долго и счастливо» не бывает по умолчанию, а требует постоянного, ежедневного труда... особенно — от женщины.
Зрелость — это, наверно, в том числе и умение мириться с чужими недостатками, принимать их, понимать их и уметь отделять от того, с чем мириться уже нельзя.
Не бывает идеальных людей, у всех свои собственные придури. И Толя не был исключением. По сути, он был самым обычным, среднестатистическим мужиком, с какими живут миллионы женщин...
Я говорила себе это каждый раз, как хотелось послать все к черту. У других ведь ничуть не лучше. А у нас все же семья, дети, ну не бежать же разводиться после каждой ссоры.
Но сегодня почему-то стало особенно за себя обидно. В какой момент мой муж решил, что можно настолько меня не уважать?..
Наши взгляды пересеклись. Я смотрела холодно, неприступно, он — изучающе. Подняв руку, я молча указала ему на дверь, намекая, что сегодня его место на диване в зале.
Он недовольно скривился. Потом неохотно встал с кровати, но уходить и не думал.
Подошел ближе, замер на расстоянии мизинца. Смотрел пристально, в упор, и под его взглядом я отчего-то чувствовала себя, как на сканировании. Словно он тщательно отмечал каждый мой недостаток...
А может, просто мерещилось от обиды. Но уж чего в его глазах точно не виделось — так это ни любви, ни нежности.
И от этого осознания горло сдавило, как клещами.
- Обиделась, что ли? — буркнул он грубовато-неловко.
Отвечать не стала. К чему? Все и так было очевидно.
Он тяжело вздохнул, словно моя обида чрезвычайно его тяготила и раздражала.
- Я, конечно, перегнул, - признал неохотно. — Но и ты хороша! Взяла и кастрюлю на меня одела! А если бы дети увидели? Какой пример отношений ты им подаёшь?!
Интересно как выходило. Вместо того, чтобы просто извиниться, он пытался сделать виноватой меня.
Не на ту напал.
- А ты? — парировала сухо. — Что, если бы дети услышали, как ты со мной говоришь?
Считаешь, нормально, чтобы они видели, как отец ни во что не ставит мать?
- Не преувеличивай!
- Не готов извиниться — уйди, - поморщилась устало. — Я слишком устала для всего этого.






