Из-за маски и капюшона я разглядела только чёртовы глаза. Да, именно чёртовы. Возникает ощущение, будто на меня смотрит сам Сатана. Его взгляд не был просто «страшным». Он был программным сбоем. Один взгляд – и внутри всё перезагружалось, выдавая ошибку «система не найдена». А этот голос… Грубый, низкий, будто доносящийся из-под земли. Он оставлял на коже след – не мурашки, а скорее лёгкий химический ожог. И самое мерзкое – часть моего мозга, та самая, что отвечает за инстинкт самосохранения, настойчиво требовала: «Ещё». Чёрные, как смоль волосы, проглядывавшие из-под капюшона. А! Я сказала про рост? Он нечеловечески высок. За 190, легко. Когда он возвышался надо мной, я чувствовала себя не просто маленькой, я чувствовала себя другой формой жизни, более хрупкой и временной. Широкие плечи и спина… От него так и веет неимоверной силой. Как будто из качалки не вылезает, ей богу. Остальное не рассмотрела, дурацкие жалюзи. Но ему есть чем хвастаться. Да он чёртов шкаф! У него вид охотника, головореза, маньяка. Да всех на свете, кто дружит со словом – ОПАСНОСТЬ.
Зайдя к Антонио, я обнаружила, что он очень нервно убирается в процедурной. Протирает антисептиком столы, инструменты использованные бросает в ведро со специальным раствором. Руки подрагивают, а челюсть сжата так сильно, что жевательные мышцы вздулись твёрдыми узлами. Это был не просто стресс, это мышечный блок, реакция на острую травму. Я видела такое у пациентов после ДТП.
Не желая его пугать своим неожиданным приходом, я аккуратно стучу о край двери и шепчу:
– Антонио, могу войти?
Он слишком медленно поворачивает ко мне голову, будто его сейчас убьют, если он сделает неверное движение. В глазах страх, но как только он видит меня, расслабляется.
– Да… Конечно, заходи. – на выдохе говорит он и отворачивается, чтобы продолжить отмывать капли крови, которые запачкали пол. – Тебе что-то нужно?
– Нет, просто узнать, как ты. У тебя всё хорошо? – Аккуратно спрашиваю я, опираясь о дверной косяк. Пальцы нервно перебирают край рукава.
– Да, лучше не бывает. Спасибо, что спросила. – Даже если он пытается скрыть дрожь в голосе, у него плохо получается.
– Ты уверен?… Я видела того пациента…
– Я сказал, что я в порядке,
maldita sea
! Что ещё тебе от меня надо?! – рявкает он, поворачиваясь ко мне. В его карих глазах гнев и страх. Но через секунду, видя, как я вздрогнула, он вздыхает и шепчет.
– Прости, Эм. Я… я не хотел на тебя так кричать. Тяжёлый день, понимаешь? Всё навалилось. – В его голосе сквозит вина, но дрожь никуда не делась. Испанский акцент стал более четким из-за испытываемых эмоций. Антонио опускает взгляд и возвращается к работе.
– Ничего, я понимаю. Прости за беспокойство. – Шепчу я, но он лишь кивает.
Выйдя из процедурной, я ещё больше погружаюсь в свои мысли.






