ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни. И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого. Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир. Первый Предтеча 2 Элиан Тарс Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни. И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого. Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир. Первый Предтеча II Глава 1 Закрытая склянка приятно грела ладонь. Жидкость внутри отливала расплавленным золотом и чуть заметно пульсировала в книсон энергии, которую я вложил в неё на последнем этапе. Гнездовой эликсир для птицы графа Воронова наконец-то готов… Я поднёс склянку к свету. В этом золотистом отблеске было что-то очень родное и знакомое — так светились зелья моей эпохи, когда энергия Предтечи ложилась в раствор правильно. Тысячи лет назад я клепал подобные эликсиры сотнями, а сейчас провозился почти два часа над одной склянкой, выжимая из скудного Источника большо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его энергетическое тело полыхало. Каналы Силы, и без того изъеденные проклятием, были раздуты и воспалены, словно их распирало изнутри. В крови бродило что-то чужеродное, похожее на токсины боевых грибов. Тысячи лет назад такой дрянью накачивали смертников перед безнадёжными атаками. Зелье на пару часов возвращало угасающему телу подобие былой мощи, но после неизбежно сжигало всё, что оставалось.

Вот почему Святогор умудрился достать главаря топором. Он не из коляски с ним сцепился — он бился на ногах. Вышел на битву, готовый выложиться даже больше, чем способно выдержать его тело.

Вышел, чтобы сразиться за свою честь и гордость в последний раз.

Достойно восхищения — хотя и глупо.

— Зря… впутался… — выдавил Святогор, глядя на меня мутным глазом.

— Ты тоже, — отозвался я. — Спи. Потом поговорим.

Я положил ладонь ему на лоб и мягким импульсом Силы отправил его в глубокий сон. Это было милосерднее, чем дать ему прочувствовать всю боль отката от проглоченного стимулятора. Потянувшись к своему Источнику, я щедро зачерпнул энергии и направил её в изломанное тело Святогора. Я не целитель в прямом понимании этого слова, но Сила сама по себе способна исцелять. Особенно если знать, как ею пользоваться.

Золотистое тепло потекло по его каналам, остужая воспаление и связывая то, что грозило разорваться. Полностью вычистить последствия приёма стимулятора я сейчас не могу, займёмся этим позже.

Но главное — сейчас я хотя бы стабилизировал состояние бывшего имперского капитана.

Святогор обмяк у меня на руках, но его дыхание выровнялось.

Зеваки, столпившиеся вокруг нас, начали приходить в себя. Кто-то отступил подальше, кто-то, наоборот, подался вперёд, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть происходящее.

— Господин… — раздался неуверенный хриплый голос.

Ко мне ковылял сухонький старик в засаленном фартуке. Судя по рукам, испачканным в земле, торговал он рассадой или чем-то подобным.

— Господин, вы это… не серчайте на Свята нашего. Он ведь не от хорошей жизни в драку-то полез.

— Говори, — велел я. — Что тут стряслось?

Старик закивал, то и дело оглядываясь на тела.

— Тут ведь какое дело… Позавчера ещё началось. Брагинские эти, отморозки северные… — Он обвёл взглядом тела. — Полезли на торговцев в соседнем ряду. А Свят возьми да встрянь. Он ведь и раньше так делал! Воришек гонял, буйных урезонивал. Только раньше его трогать опасались, знали, кто он. А тут… Ему прилетело, господин, и сильно. Эти твари его из коляски вывалили и давай топтать. А потом за ногу к мотоциклу привязали и… прокатили! И лавку его вдребезги разнесли! Все фигурки, что он резал, все до единой переломали. На глазах у него же и ломали… И ржали как кони.

Я слушал молча, однако в груди моей медленно разгоралась ярость.