ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни. И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого. Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир. Первый Предтеча 2 Элиан Тарс Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни. И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого. Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир. Первый Предтеча II Глава 1 Закрытая склянка приятно грела ладонь. Жидкость внутри отливала расплавленным золотом и чуть заметно пульсировала в книсон энергии, которую я вложил в неё на последнем этапе. Гнездовой эликсир для птицы графа Воронова наконец-то готов… Я поднёс склянку к свету. В этом золотистом отблеске было что-то очень родное и знакомое — так светились зелья моей эпохи, когда энергия Предтечи ложилась в раствор правильно. Тысячи лет назад я клепал подобные эликсиры сотнями, а сейчас провозился почти два часа над одной склянкой, выжимая из скудного Источника большо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Комочек сине-серого пуха лежал в мягком гнезде из шерсти, свернувшись и поджав под себя лапки. Глаза были закрыты, грудка мерно вздымалась.

— Спит, если что, — сказал я. — Для новорождённого это нормальное состояние…

— Знаю-знаю! — перебила она, и голос у неё стал уже увереннее. — После рождения им нужно напитаться силой мира, прежде чем открыть глаза. — Она наклонилась над переноской, почти касаясь её края кончиком носа. — Смотрите! Смотрите, как оперение переливается! Даже во сне! Это признак здорового птенца, сильного! И теневые железы уже формируются, вон, под крылышками темнее…

Она тараторила так быстро, что я едва успевал за её потоком слов. Руки её порхали над переноской, указывая то на одно, то на другое.

— А лапки, лапки какие! Коготки уже твёрдые, видите? Это от хорошей матери, значит, она его правильно грела! И клювик! Бог ты мой, клювик-то!!! Клювик с синим отливом, это редкость даже среди реликвариев!

Дуняша выпрямилась и посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— Господин Северский… — дрогнувшим голосом проговорила она. — Я не знаю, как вы это сделали.

Затем снова переключилась на птенца.

— Дуняша тебя вырастит, маленький… — прошептала она. — Дуняша о тебе позаботится. Будешь у меня самым красивым, самым сильным… Никому тебя не отдам!

Птенец во сне шевельнул крылышком, и Дуняша охнула от восторга:

— Видели⁈ Нет, вы это видели⁈ Он меня уже чувствует!

А я мысленно усмехнулся. С таким подходом к делу она никогда не заработает много денег. Продать взрослого теневого реликвария можно за целое состояние, а она уже твердит про «никому не отдам».

«И я полностью её понимаю» — подумал я, прокручивая в голове свою давнюю связь с Рухом, и едва заметно улыбнулся.

Я подождал, пока она немного успокоится и перестанет кудахтать над птенцом. Только когда женщина чуть притихла, я произнёс:

— Евдокия Феликсовна, мы договаривались об обмене.

Дуняша замерла с открытым ртом, медленно кивнула и полезла куда-то под прилавок.

— Помню! — твёрдо заявила она, ковыряясь там. — Помню.

Она достала небольшую деревянную шкатулку, обитую изнутри бархатом. Внутри на мягкой подложке лежало яйцо жар-птицы.

Я коснулся скорлупы и через Руну Ощущения пустил внутрь мягкий изучающий импульс. Что ж, внутри всё так же теплилась слабая жизнь. Канал Силы к мозгу, ожидаемо, так и не сформировался.

Он физически не мог сформироваться.

— В карельском ларце отдаю, — заявила женщина. — Крепкий, тепло держит дивно. Ну, разберётесь, вы умный. А птенца… — тихо сказала Дуняша, глядя на яйцо. — Вы берегите его. Вы ведь обещали дать ему жизнь.

— Я держу слово, — спокойно ответил я.

Она посмотрела мне в глаза долгим взглядом, кивнула и осторожно сказала:

— Ну вы это… Не забывайте Дуняшу. Хоть раз придите, покажите, какое чудо расти будет.