— Особо не высовываются, машины свои сраные отогнали… Но я же видела! Не знаю, что и делать. Я ведь разговаривать с ними не буду, только стрелять! И Мишку натравлю на них!
— Не горячись, — твёрдо сказал ей я. — Я что-нибудь придумаю. А пока продолжай наблюдение, баба Галя. До связи!
Глава 6
По пути к дому я вновь позвонил Петровичу и отдал новые распоряжения: требовалось всё подготовить для исцеления Святогора. Процедура предстояла непростая, а помимо этого ещё нужно было решить вопрос с неизвестными умниками, которые засели в моем Месте Силы…
«Егерь» стоял на прежнем месте, целый и невредимый. Руны на корпусе едва заметно мерцали «сытым» отблеском — то есть наполнились до предела. Надо будет улучшить их, чтобы больше врагов могли поглощать.
Когда я подошел ближе, увидел Игошу. Парнишка сидел на перевернутом ящике у заднего борта и сосредоточенно ковырялся в большой тарелке.
— Ты чего тут делаешь? — удивленно спросил я мальца, остановившись рядом.
— Так вы же сами по телефону велели делом заняться, Антон Игоревич, — удивленно проговорил он. — Вот Михаил Петрович меня и позвал.
Игоша не отрывался от своего занятия. Перед ним стояла широкая миска, до краёв заваленная сушёными травами и цветками. Рядом выстроилась батарея стеклянных баночек, часть из которых уже была заполнена.
Из глубины кузова показался Петрович:
— Злая мачеха заставила Золушку зёрна от плевел отделять, — усмехнулся он. — Только у нас наоборот: плевелы от зёрен.
— Это из твоего чайного сбора? — уточнил я.
— Из него самого, Антон Игоревич. Как вы велели, — кивнул Петрович, указав на баночки. — Цветы земляники отдельно, листья отдельно, ромашка тоже. Игоша у нас теперь главный сортировщик. Почти закончил.
— Отлично, — кивнул я. — Мелкая моторика вам обоим полезна. Для развития каналов в пальцах это незаменимое упражнение.
Из кузова донесся протяжный стон Святогора.
— Плохо ему, Антон Игоревич, — мрачно проговорил Петрович. — Минут десять назад его опять дугой выгнуло. Смотреть на него тяжело — обезболивающих бы дал, если бы вы не запретили.
— Не давал? — строго спросил я.
— Никак нет! — выпалил Петрович. — Куда ж я против вашего слова. Только лоб ему холодной водой протирал, как вы разрешили. Больше ничего не делал.
Я одобрительно кивнул и хлопнул старика по плечу:
— Молодец. Нечего отравленного другой отравой мучать. Той, что несведущие по глупости своей лекарством считают.
Я запрыгнул в кузов. Святогор лежал на матрасе и весь блестел от пота. Его мышцы подергивались мелкой дрожью, а под полузакрытым веком зрачок метался из стороны в сторону.
Положив ладонь пациенту на лоб, я провел глубокую диагностику и поморщился.






