ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни. И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого. Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир. Первый Предтеча 2 Элиан Тарс Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни. И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого. Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир. Первый Предтеча II Глава 1 Закрытая склянка приятно грела ладонь. Жидкость внутри отливала расплавленным золотом и чуть заметно пульсировала в книсон энергии, которую я вложил в неё на последнем этапе. Гнездовой эликсир для птицы графа Воронова наконец-то готов… Я поднёс склянку к свету. В этом золотистом отблеске было что-то очень родное и знакомое — так светились зелья моей эпохи, когда энергия Предтечи ложилась в раствор правильно. Тысячи лет назад я клепал подобные эликсиры сотнями, а сейчас провозился почти два часа над одной склянкой, выжимая из скудного Источника большо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Особо не высовываются, машины свои сраные отогнали… Но я же видела! Не знаю, что и делать. Я ведь разговаривать с ними не буду, только стрелять! И Мишку натравлю на них!

— Не горячись, — твёрдо сказал ей я. — Я что-нибудь придумаю. А пока продолжай наблюдение, баба Галя. До связи!

Глава 6

По пути к дому я вновь позвонил Петровичу и отдал новые распоряжения: требовалось всё подготовить для исцеления Святогора. Процедура предстояла непростая, а помимо этого ещё нужно было решить вопрос с неизвестными умниками, которые засели в моем Месте Силы…

«Егерь» стоял на прежнем месте, целый и невредимый. Руны на корпусе едва заметно мерцали «сытым» отблеском — то есть наполнились до предела. Надо будет улучшить их, чтобы больше врагов могли поглощать.

Когда я подошел ближе, увидел Игошу. Парнишка сидел на перевернутом ящике у заднего борта и сосредоточенно ковырялся в большой тарелке.

— Ты чего тут делаешь? — удивленно спросил я мальца, остановившись рядом.

— Так вы же сами по телефону велели делом заняться, Антон Игоревич, — удивленно проговорил он. — Вот Михаил Петрович меня и позвал.

Игоша не отрывался от своего занятия. Перед ним стояла широкая миска, до краёв заваленная сушёными травами и цветками. Рядом выстроилась батарея стеклянных баночек, часть из которых уже была заполнена.

Из глубины кузова показался Петрович:

— Злая мачеха заставила Золушку зёрна от плевел отделять, — усмехнулся он. — Только у нас наоборот: плевелы от зёрен.

— Это из твоего чайного сбора? — уточнил я.

— Из него самого, Антон Игоревич. Как вы велели, — кивнул Петрович, указав на баночки. — Цветы земляники отдельно, листья отдельно, ромашка тоже. Игоша у нас теперь главный сортировщик. Почти закончил.

— Отлично, — кивнул я. — Мелкая моторика вам обоим полезна. Для развития каналов в пальцах это незаменимое упражнение.

Из кузова донесся протяжный стон Святогора.

— Плохо ему, Антон Игоревич, — мрачно проговорил Петрович. — Минут десять назад его опять дугой выгнуло. Смотреть на него тяжело — обезболивающих бы дал, если бы вы не запретили.

— Не давал? — строго спросил я.

— Никак нет! — выпалил Петрович. — Куда ж я против вашего слова. Только лоб ему холодной водой протирал, как вы разрешили. Больше ничего не делал.

Я одобрительно кивнул и хлопнул старика по плечу:

— Молодец. Нечего отравленного другой отравой мучать. Той, что несведущие по глупости своей лекарством считают.

Я запрыгнул в кузов. Святогор лежал на матрасе и весь блестел от пота. Его мышцы подергивались мелкой дрожью, а под полузакрытым веком зрачок метался из стороны в сторону.

Положив ладонь пациенту на лоб, я провел глубокую диагностику и поморщился.