ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Строки погасли, оставив после себя горечь цифр.

Сорок один процент, а вчера был тридцать один. Десять процентов разницы — это совет Кайрена, перевод на алхимический язык и альтернативный путь, предложенный Системой. Десять процентов между «почти невозможно» и «чудовищно сложно, но попробовать стоит».

Я свернул свиток, убрал его в нишу за стеллажом и достал журнал Горта. Пролистал последние записи, сверяя с памятью. Десять варок ранга D, минимум пять для тренировки «Камертона Варки», ещё пять в запас, если первые уйдут вхолостую. У меня были ингредиенты, время и навык-прототип, «Кровяной Камертон», который я использовал на живом сердце. Масштаб другой, принцип тот же, как разница между починкой водопроводного крана и ремонтом магистральной трубы: инструменты крупнее, давление выше, но резьба та же.

Снаружи посветлело. Кристаллы на стволах набирали силу, и сквозь мутную плёнку окна в мастерскую полился тусклый свет, который здесь, в Подлеске, заменял утро. Горт зашевелился на лежанке, потянулся, сел. Его взгляд первым делом метнулся к стеллажу — проверить, всё ли на месте.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе. — Горт протёр глаза, увидел пустую лежанку Кайрена, понял, что гость ушёл, и кивнул сам себе. — Завтрак через десять минут. Каша с сушёным мясом. Нур принёс оленину вечером.

— Горт.

Он замер, уловив в моём голосе интонацию, которую научился отличать от обычной. Интонацию задания.

— Сегодня ты сваришь десять склянок Корневых Капель.

— Десять? — Горт нахмурился. — За три дня?

— За три дня. Но с одним условием: без термокамня.

Пауза. Горт посмотрел на полку, где лежал Термокамень Наро.

— Зачем? — спросил он осторожно, но прямо. Горт перестал бояться задавать вопросы после того, как я объяснил ему, что вопрос, заданный вовремя, спасает больше жизней, чем десять правильных ответов.

— Потому что через неделю тебе может понадобиться варить что-то, для чего камня недостаточно.

Это правда. Если я перешагну порог совместимости и мои руки перестанут быть полностью человеческими или если варка Экрана убьёт меня, то Горт останется единственным алхимиком Пепельного Корня. И ему придётся работать без подстраховки, потому что настоящая алхимия начинается там, где заканчиваются индикаторы.

Парень сжал губы. Посмотрел на свои руки, потом на котёл, потом на меня.

— Понял, — сказал он. — Десять склянок, три дня, без камня.

— И записывай всё. Каждую температуру, которую определишь на ощупь. Потом сверим с камнем.

Он кивнул и полез за ингредиентами. В его движениях появилась та особая собранность, которую я замечал у хороших интернов перед первой самостоятельной операцией: страх смешался с азартом, и азарт побеждал.

Лис проснулся от звяканья склянок.