ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стенки каналов откликались на каждую волну, дрожали, расширялись на долю миллиметра и снова сжимались. Резонансная активность, которая у обычного человека составляла пять-десять процентов, у Лиса достигала значений, при которых каналы должны были раскрыться сами через месяцы, если не недели.

ВИТАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА: мониторинг субъекта (Лис, ~11 лет).

Дыхание: синхронизировано (4:4).

Каналы: закрыты. Резонансная активность стенок: +12% относительно фонового замера (6 часов назад).

Витальный фон подлеска проникает через подошвы ног (контакт с корневой системой ясеня).

Совместимость: 91% (+2% с момента прибытия в аномальную зону деревни).

Рекомендация: метод «Заземление» (первичный). Не форсировать раскрытие каналов. Позволить фону работать пассивно. Организм субъекта адаптируется самостоятельно при ежедневной практике (15–20 мин).

Прогноз первого спонтанного раскрытия канала: 4–6 недель при текущем фоне (340–420% от нормы).

Не использовать настои-стимуляторы до раскрытия первого канала. Риск: каналы закрепятся в деформированной конфигурации.

Девяносто один процент, а вчера было восемьдесят девять. Два процента прироста за ночь, проведённую в аномальной зоне деревни, где витальный фон раздут кормлением Реликта до трёхсот-четырёхсот процентов нормы. Тело Лиса впитывало этот фон, как сухая земля впитывает дождь, и я понимал, что мне не нужно ничего делать, только не мешать.

Прошло десять минут. Лис стоял неподвижно. Со стороны выглядел как мальчишка, который просто стоит с закрытыми глазами — ничего особенного — ни свечения, ни вибрации, ни драматических эффектов. Культивация на нулевом этапе выглядит именно так — тихо, скучно, незаметно. Как прорастание семени под землёй.

Лис открыл глаза.

— Щекотно, — сказал он. Потёр правую ступню о левую голень. — В ступнях. Как будто муравьи, но тёплые.

— Это нормально, — ответил я.

— А что это?

Я посмотрел на него. Незрелый мальчишка, бывший сирота из трущоб Нижнего Города, который умножает сложные числа в уме и обходит опасные участки тропы, не зная, почему. Объяснять ему теорию Кругов Крови и систему культивации бессмысленно — он не поймёт ни терминов, ни концепций. Но и врать не хотелось.

— Лес тебя изучает, — сказал я. — Через ступни. Корни дерева проходят под этой землёй, и когда ты стоишь босиком и дышишь ровно, лес чувствует тебя. Щекотка — это он здоровается.

Лис посмотрел вниз, на листву под ногами, потом вверх, на ветви ясеня.

— Завтра то же самое, — продолжил я. — Каждый день. Без пропусков.

— А зачем?

— Чтобы лес тебя запомнил.

Лис кивнул. Вопросов больше не было. Он натянул свои тряпичные обмотки обратно на ноги и пошёл к мастерской, но на пороге обернулся.

— Можно я посмотрю, как Горт варит?

— Можно. Руками ничего не трогай, только смотри и запоминай.

Он скрылся внутри.