ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом на копьё, потом снова на меня.

— Сколько раз?

— Каждый день. На рассвете, когда зверь уходит в логово.

— Мне понадобится второй человек — Далан или Нур.

— Договорюсь.

Тарек кивнул, встал, забрал копьё. На пороге обернулся.

— Лис — городской мальчишка. Подлесок его прикончит, если он побежит не в ту сторону. Научи его хотя бы стоять на месте, когда страшно.

— Он из Нижнего Города, — ответил я. — Он умеет стоять на месте, когда страшно, иначе бы не дожил до своих малых лет.

Тарек хмыкнул и вышел.

…

Ночь легла на деревню медленно.

Я собрал сумку.

— Горт.

Он поднял голову от журнала.

— Я к расщелине.

— Как вчера?

— Как вчера.

Горт кивнул и вернулся к записям. Мне нравилась эта рутина: уход к расщелине стал частью суточного цикла, как кормление печи или проверка грядки. Ученик не спрашивал зачем, не тревожился, не предлагал составить компанию. Он знал, что учитель делает нечто важное, и его дело обеспечить, чтобы к возвращению мастерская была в порядке.

Путь до расщелины занял больше часа, потому что я никуда не торопился и просто наслаждался тишиной и запахом леса.

Камни у входа в расщелину лежали так, как я их оставил. Я спустился вниз по знакомым ступенькам, выбитым в породе чьими-то руками задолго до Наро, и добрался до карниза.

Сел на край, свесив ноги в темноту.

Внизу, в двадцати метрах камня, пульсировал Реликт. Я не видел его отсюда, но чувствовал: шестнадцать микро-ответвлений Рубцового Узла зазвенели, принимая знакомую частоту. Девятнадцать ударов в минуту — тяжёлые, ровные, с тем надрывным оттенком, который появился после установки маяка.

Контакт пришёл на третьем выдохе. Тепло поднялось снизу, из-под камня, через ступеньку, через ноги, и ударило в грудную клетку, как волна прибоя ударяет в волнорез.

Пять минут контакта. Я чувствовал давление и к нему по-прежнему примешивалось ожидание. Камень ждал. Вчера я определил это ощущение как смутное, размытое, а сегодня оно было конкретнее. Камень ждал не просто присутствия, а ответа.

Я убрал руку от ступеньки и начал подниматься.

Голос пришёл, когда сделал первый шаг вверх.

Два слова.

ЯЗЫК СЕРЕБРА: перехвачен фрагмент (3-й контакт).

Перевод: «Корни помнят».

Источник: Глубинный канал (412 м).

Частотный профиль: совпадение с предыдущими перехватами — 97.2% (тот же «голос»).

Мощность сигнала: ×1.8 относительно предыдущего перехвата («Покажи путь»).

ВНИМАНИЕ: прогрессия мощности подтверждена.

И тогда свет погас.

Я увидел это не сразу, потому что стоял в расщелине, где было темно и без кристаллов. Но сквозь щель между камнями наверху, через которую я спускался, пробивался тусклый ночной свет мерцающего кристалла на стволе над мастерской. Пробивался и исчез, как будто кто-то накрыл его ладонью.

Одна секунда. Две. Три. Четыре.

Кристалл вспыхнул обратно.

«Корни помнят».