ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утверждение или предупреждение. Или… что? Напоминание? О чём? О ком? О Наро? О корневой сети, которая связывала все Реликты региона и хранила в себе информацию, как нервная система хранит рефлексы?

Мощность растёт. Каждый контакт усиливает сигнал. Сущность на глубине четырёхсот метров не просто говорит — она учится говорить громче. Настраивает частоту, наращивает амплитуду, подбирает слова. И сегодня впервые вмешалась в физическую инфраструктуру деревни, перенаправив поток Жилы, чтобы погасить кристалл. Четыре секунды темноты, демонстрация возможностей или примитивная попытка привлечь внимание.

Я поднялся наверх и направился обратно в деревню.

Глава 13

Тарек ушёл затемно.

Я услышал, как хлопнула дверь мастерской Брана, потом негромкий голос Далана и тяжёлые шаги Нура по утрамбованной земле. Три пары ног, уходящих за частокол. Я стоял у окна, придерживая промасленную ткань, и смотрел, как их силуэты растворяются в предрассветном полумраке подлеска.

Он знал маршрут. Детёныш Трёхпалой приходил к ручью на рассвете и уходил к полудню. Окно удара, где-то два часа, пока зверь пил и грелся на единственном пятне света, пробивавшемся сквозь крону.

На самом деле и не думал, что он всё же решится это сделать, но, если операция пройдет успешно, у нас появится безопасный участок этого треклятого леса, а именно — ручей с аномальной витальной субстанцией.

Я отпустил ткань и повернулся к столу.

Ингредиенты были разложены с вечера: серебряная трава, мох, смола в плошке, субстанция Реликта в запечатанной склянке. Третья тренировочная варка. Мои руки ещё помнили вчерашний тремор, мышцы предплечий отзывались тупой ноющей усталостью, как после многочасовой операции на сосудах. Но ритм я запомнил лучше, чем ожидал.

Горт сидел на своём месте, журнал раскрыт, уголёк наготове. Лис застыл у стены, скрестив ноги, склянка в руках. Утренняя рутина: учитель варит, старший ученик записывает, младший наблюдает.

— Начинаю, — сказал я.

Первые три этапа прошли привычно.

Четвёртый этап. Ладони над паром.

Я потянулся к Резонансной Нити и нашёл Реликт на третьем выдохе. Девятнадцать ударов в минуту. Тяжёлые, ровные. Волна пошла от грудной клетки к рукам, и пар над котлом принял её.

На пятой минуте варево задышало. На десятой синхронизация устоялась, и я нашёл то, что вчера ускользало — паузы. Между импульсами оставалось крохотное окно тишины, полсекунды, когда варево двигалось по инерции, а мои руки могли расслабиться. Как в музыке. Тишина между нотами определяет мелодию.

Двенадцатая минута. Я научился вкладывать меньше силы в каждый импульс и распределять её по всей длине такта. Расход энергии упал, а поверхность варева потемнела до устойчивого бордового.

Восемнадцатая. Руки гудели, но не дрожали.