Причина ускорения: предположительно, Глубинный Узел отвечает на стимуляцию маяка, усиливая восходящий поток субстанции.
Совместимость с Реликтом: 59.3% (+0.2% за сутки).
До порога необратимости: 0.7%.
Четырнадцать дней.
Маяк ускорялся, потому что сущность на глубине четырёхсот метров ответила на его зов — пустая камера, которую я видел в Резонансном Отпечатке, не была мёртвой. Что-то под ней реагировало, усиливало поток. Тянуло маяк к себе, а маяк тянул Жилу наверх, и в точке их встречи, через четырнадцать дней, произойдёт каскадный резонанс, который уничтожит капилляры Жилы в радиусе тридцати километров.
Четырнадцать дней, чтобы подготовиться или найти другой путь.
Из-под земли, сквозь четыре километра камня и корней, поднялась еле уловимая вибрация. Глубинный Пульс. Один удар — тяжёлый, глубокий, отозвавшийся в Рубцовом Узле дрожью, которая прокатилась от сердца к кончикам пальцев.
Я отсчитал.
Сорок шесть секунд тишины.
Следующий удар.
Интервал сократился ещё на секунду. Вчера было сорок семь, позавчера сорок восемь. Сущность просыпалась, и каждый день между её ударами сердца становилось на секунду меньше.
Я повернулся к серебристым росткам Лозы и замер.
Они дрожали.
Мелко, еле заметно, тонкие серебряные стебли раскачивались в воздухе без ветра, без сквозняка, без видимой причины. Бордовые прожилки на прозрачных листьях пульсировали. И ритм этой пульсации совпадал с Глубинным Пульсом.
Растение, выросшее из семени обычной Сумеречной Лозы в земле, пропитанной субстанцией Реликта, резонировало с тем, что лежало на глубине четырёхсот двенадцати метров.
Мутация вышла за пределы биохимии. Она стала антенной.
Глава 14
Я проснулся оттого, что левая рука онемела.
Обычная мелочь, которая в прошлой жизни не стоила бы и секунды внимания. В этой же жизни, каждый сбой в работе рук заставлял меня прислушиваться к телу с параноидальной тщательностью. Я сжал кулак, разжал, пошевелил пальцами. Мелкая моторика в порядке. Чувствительность вернулась за шесть секунд.
Горт ещё спал, свернувшись на подстилке у дальней стены, журнал под головой вместо подушки. Лис лежал рядом, лицом к стене, колени подтянуты к груди. Он спал тихо, как зверёк — ни звука, ни движения. Я заметил эту привычку в первый же день — ребёнок, который научился не привлекать к себе внимания во сне.
Серый свет просачивался через промасленную ткань окна. Предрассветные сумерки. Кристаллы на стволах ещё горели, но тускло. Каждый день свет слабел на несколько процентов, и жители деревни начинали это замечать. Аскер вчера трижды поглядывал на ближайший ствол с выражением, которое я читал безошибочно: человек, привыкший контролировать всё в своём мире, столкнулся с тем, что контроль ускользает.
Я натянул ботинки, накинул рубаху и вышел к саду.






