Утренний воздух лёг на лицо сырой прохладой, густой от ночной росы. Стволы деревьев вокруг частокола стояли чёрными колоннами, и свет кристаллов ложился на них неровными пятнами, как свет неисправной лампы в операционном коридоре, где вечно экономят на обслуживании. Я прошёл мимо колодца, мимо дровяного навеса, мимо бочки с дождевой водой, в которой плавали мёртвые жуки, и остановился у грядок.
Горький корень выглядел хорошо. Стрелки вытянулись в два пальца, цвет насыщенный, без пятен. Бурая лоза обвила колышек ещё на полтора оборота за ночь и выпустила вторую пару усиков. Каменный цветок — третий побег пробил землю, серовато-зелёный, с характерной плотностью стебля. Всё по графику, с поправкой на аномальный витальный фон: рост ускорен в три-четыре раза, содержание активных веществ чуть ниже нормы, но компенсируется количеством.
Потом я повернулся к левому краю грядки и остановился.
Три дня назад здесь торчали серебристые ростки высотой в два пальца. Тонкие проволочки с парами полупрозрачных листьев, которые дрожали в такт Глубинному Пульсу. Я тогда поставил карантинную метку: не трогать, не касаться, ждать.
Ждать больше не придётся.
Сумеречная Лоза-мутант заняла весь свой участок грядки и начала вторгаться на территорию соседнего Каменного цветка. Стебли поднимались до уровня моего колена. Восемь стеблей, каждый с четырьмя-пятью парами листьев. Листовые пластины раскрылись полностью: полупрозрачные, с бордовой капиллярной сеткой, которая ветвилась от черенка к кончику по законам фрактальной геометрии, повторяя архитектуру сосудистой системы с пугающей точностью.
Листья покачивались, даже когда воздух был неподвижен.
Я отсчитал. Качание вправо, пауза, влево, пауза. Ритм совпадал. Сорок пять секунд между циклами. Глубинный Пульс, переведённый на язык ботаники.
В кармане лежали тряпичные перчатки. Я надел их, достал каменный нож и присел на корточки. Выбрал крайний стебель, самый толстый, и срезал у основания коротким движением.
Срез получился чистый. На плоскости выступил сок, и я замер, глядя на него.
Стандартная Сумеречная Лоза даёт жёлтый млечный сок с резкой горечью. Анестетик ранга D, базовый компонент для обезболивающих настоев. Рецепт Морана, который я скопировал в Каменном Узле, строился на нём.
Этот сок был серебристым, цвета жидкого лунного камня, с перламутровым отливом, который менялся при малейшем наклоне лезвия. Я поднёс нож ближе к лицу. Холод мяты и металлический привкус, который оседал не во рту, а где-то в задней части носоглотки, как привкус крови. Я знал этот оттенок. Субстанция Реликта. Растение впитало её из почвы и синтезировало нечто новое.
Капля скользнула по лезвию. Вверх.
Я моргнул.






