ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пускай мы с отцом почти не общались, после его смерти я неожиданно наследую огромное ранчо. В завещании указано лишь одно условие: чтобы получить полный доступ к наследству, я обязана прожить на ферме… целый год. Теперь мне вновь придется вернуться в город детства. Воспоминания сразу оживают: когда я, совсем кроха, была здесь в последний раз, мои родители все еще любили друг друга. Но на ностальгию нет времени. Я намерена получить деньги и вложить их в собственный бизнес. На моем пути есть одно препятствие – угрюмое, но очень горячее. Управляющий ранчо Кэш Риверс явно не рад моему появлению, ведь у него были собственные планы на ферму. Мне все равно, насколько хорошо этот грубиян выглядит в своих джинсах. Я бы с радостью его уволила, но мне необходимо обучиться всем тонкостям управления ранчо – таково условие завещания. Кэш – профессионал в своем деле, и мне, городской девчонке, есть чему поучиться. Мы работаем бок о бок, любуемся пейзажем, танцуем в местном баре… И вот я уже влюбляюсь в загородную жизнь, а может, и в самого Кэша. Однако всем известно, что ковбои седлают лошадей так же легко, как разбивают сердца. К тому же я твердо решила вернуться к привычной жизни, как только разберусь с наследством. Меня здесь ничего не держит. Почти…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Также не про него – оставлять дело всей своей жизни в руках избалованной девчонки, любящей поскандалить.

Но вот оно как.

Я скучаю по Гаррету. Так, черт возьми, его не хватает. Он заменил мне отца, которого не стало десять лет назад. Что же мне делать без Гаррета?

Сейчас я просто должен молиться, чтобы пикап, который мой папа купил подержанным в 96-м, пережил еще один сезон отела[9]. Я опускаю голову, вытаскивая ключи из кармана и отпирая водительскую дверь. Я не хочу видеть Молли точно так же, как и она не хочет видеть меня. Даже несмотря на то что я не сводил с нее взгляда там, в офисе Гуди.

Живот крутит, когда вспоминаю глаза Молли. Такие же, как у ее отца, темно-карие и глубоко посаженные. Выразительные.

Схватившись за хромированную ручку двери, я чувствую, как мои кости тяжелеют. Эта скорбь – она должна уже уйти. Слишком много людей зависит от меня. Нельзя и дальше быть таким разбитым.

Я нажимаю большим пальцем на кнопку, открывающую дверь, и вдруг слышу гулкий стон.

Оглянувшись через плечо, вижу городскую девчонку, склонившуюся над рулем «Ровера». У меня снова подхватывает живот. Спина Молли содрогается в такт рыданиям.

Они достаточно громкие, чтобы пробиваться сквозь шум двигателя. На мгновение мне становится жалко ее. Я знаю, что такое потеря родителя, и не пожелал бы этого никому. Даже ей.

Но потом я вспоминаю, что она едва знала своего отца. Я вспоминаю грустный взгляд Гаррета, рассказывавшего о дочери. Я вспоминаю, как адвокаты звонили на ранчо, говорили, что они «возвращают» его тело, чтобы перевезти в Даллас. Гаррет не провел там ни дня своей жизни.

Голос из блютуз-динамиков «Ровера» раздается поверх рыданий. Молли говорит по телефону.

– Выбирайся из этой дыры и возвращайся домой, – говорит женщина. – Эти деньги принадлежат тебе, милая, и я позабочусь о том, чтобы ты их получила, чего бы это ни стоило.

– Я не понимаю, – отвечает Молли. – Зачем заставлять меня работать здесь ради этого?

– Твой папа… с ним всегда было чертовски сложно.

– И это еще мягко сказано.

Я залезаю в пикап и завожу двигатель. Вцепляюсь в руль мертвой хваткой, так что костяшки пальцев белеют. Я уже вспотел, рубашка прилипает к спине.

Молли расстроена не из-за потери отца.

Она расстроена из-за того, что не получила свои деньги. Вот кем для нее был Гаррет – банкоматом.

Для меня он был всем. Отцом, которого я потерял. Наставником, который был мне так нужен. Другом, который поддерживал, когда я утопал в горе.

Потеря Гаррета теперь может стать потерей всего. Нашего образа жизни. Земли, которая была нам домом в течение пяти – нет, шести поколений, с тех пор как родилась моя племянница Элла.