ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пускай мы с отцом почти не общались, после его смерти я неожиданно наследую огромное ранчо. В завещании указано лишь одно условие: чтобы получить полный доступ к наследству, я обязана прожить на ферме… целый год. Теперь мне вновь придется вернуться в город детства. Воспоминания сразу оживают: когда я, совсем кроха, была здесь в последний раз, мои родители все еще любили друг друга. Но на ностальгию нет времени. Я намерена получить деньги и вложить их в собственный бизнес. На моем пути есть одно препятствие – угрюмое, но очень горячее. Управляющий ранчо Кэш Риверс явно не рад моему появлению, ведь у него были собственные планы на ферму. Мне все равно, насколько хорошо этот грубиян выглядит в своих джинсах. Я бы с радостью его уволила, но мне необходимо обучиться всем тонкостям управления ранчо – таково условие завещания. Кэш – профессионал в своем деле, и мне, городской девчонке, есть чему поучиться. Мы работаем бок о бок, любуемся пейзажем, танцуем в местном баре… И вот я уже влюбляюсь в загородную жизнь, а может, и в самого Кэша. Однако всем известно, что ковбои седлают лошадей так же легко, как разбивают сердца. К тому же я твердо решила вернуться к привычной жизни, как только разберусь с наследством. Меня здесь ничего не держит. Почти…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вы не продержитесь и минуты, если будете продолжать меня оскорблять. – Я открываю глаза и злобно смотрю на него. – Не знаю, что отец нашел в вас, но очевидно, что он плохо разбирался в людях. Серьезно, уходите.

– Я никуда не уйду, пока не буду уверен, что ранчо Лаки попадет в надежные руки.

Гуди встает.

– Может, сделаем перерыв?

Я закрываю ручку колпачком и бросаю ее вместе с ежедневником в сумку.

– Мои дела здесь окончены. Гуди, вам позвонят мои адвокаты.

– Смотри, чтоб дверь по заднице не хлопнула, когда будешь уходить, – слышу я голос Кэша, когда выхожу из конференц-зала.

– Подождите, Молли… мисс Лак… – Зак встает из-за своего стола, но я проношусь мимо него наружу, в ужасную послеполуденную жару.

Я позволяю себе расплакаться, только когда оказываюсь в безопасности своего автомобиля. Хватаю телефон и набираю номер мамы, гудки едва слышны из-за шума кондиционера.

– Молли! – Ее знакомый голос немного успокаивает мое бешеное сердцебиение. – Как ты, дорогая? Как все прошло?

Я падаю на руль, пряча лицо в ладонях. Всхлипывая, говорю:

– Не очень хорошо.

2

Кэш

Полный бардак

Пульс стучит, я смотрю на пустой дверной проем. Меня охватывает тревога.

Что, черт возьми, только что произошло? И почему я все еще чувствую запах духов городской девчонки, хотя ее уже тут нет?

– То есть ты серьезно. – Я поворачиваюсь к Гуди. – Гаррет оставил ранчо ей.

Гуди кивает, складывая папку.

– Да, так сказано в завещании.

– Тогда мы в полной заднице.

– Не факт.

– Факт. Если бы он оставил ранчо мне… – Мой голос дрожит. Я отворачиваюсь, ударяя кулаком по столу. – Я бы позаботился о нем. О людях. О земле. О животных. А теперь, когда она всем руководит, все пойдет прахом.

– Не факт, – повторяет Гуди. Она открывает зип-пакет на столе рядом с папкой.

– На ней были розовые ковбойские сапоги, Гуди. – Я морщусь. – Блестящие. Новые.

– Будь что будет, дай всему проясниться, и тогда посмотрим. Мы должны уважать волю Гаррета.

Я отталкиваюсь от стола и хватаю свою шляпу.

– Я уважаю Гаррета больше, чем кого-либо. Поэтому я не позволю этому случиться.

– Он оставил тебе кое-что.

– Что?

Она достает из пакета ключ.

– Сейф. Он здесь, в «Лоунстар». – Банк «Лоунстар» – единственный банк, у которого есть филиал в Хартсвилле.

Глядя на ключ, я чувствую, как моя грудь сжимается. Что, черт возьми, курил Гаррет, когда писал это завещание?

– Есть идеи, что там внутри? В сейфе? – спрашиваю я.

Гуди качает головой.

– Единственное, что он мне сказал, – там нечто очень ценное. Гаррет не хотел это потерять, поэтому принес в банк.

Я морщусь. Все стало только запутаннее. Гаррету не были свойственны телячьи нежности. И он точно не был сентиментальным. Не могу представить, чтобы он владел какими-то семейными реликвиями, тем более прятал их в сейфе.