Через десять минут в моем внутреннем кармане лежал вексель на колоссальную сумму, подписанный рукой будущего короля Георга IV, и охранная грамота с его личной печатью.
Поклонившись, я направился к выходу. Воронцов, шатаясь, шел за мной.
На лестнице мне неслышно подошел Джордж Браммел. На холеном лице лондонского денди играла ядовитая, торжествующая полуулыбка.
— Мои искренние поздравления, граф, — вкрадчиво протянул он, изящно взмахнув золотым лорнетом. — Вы только что совершили невозможное: раздели догола самого будущего короля. Какая блестящая, но, увы, совершенно бесполезная победа.
Ничего не ответив, я лишь вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснений.
— Видите ли, мой наивный северный друг, — Браммел откровенно наслаждался моментом. — Его Высочество — крупнейший банкрот во всей Европе. Его долги парламенту, портным и ростовщикам исчисляются сотнями тысяч. Корона принципиально не платит по его карточным счетам, тем более — заезжим иностранным авантюристам. Будь вы англичанин, вы могли бы рассчитывать на деньги в будущем, когда Принни станет королем. Но увы, вам скоро придется покинуть Лондон, не так ли?
Браммел глумливо усмехнулся.
— Жаль. Право, жаль. Вы выиграли очень красивую бумажку с гербом, но не получите по ней ни единого пенса. Добро пожаловать в реальность, мистер Толстой.
— Граф Толстой! — поправил я. — А вы, собственно, кто? Тот, кто придумал эту дурацкую моду с галстуками и фраками? — я кивнул на его безупречно завязанный галстук. — Вы не представляете, как я счастлив, что еду к дикарям. Там можно носить медвежью шубу и не завязывать по десять раз ваши идиотские ошейники.
Браммел оторопел. Похоже он страшно гордился своими модными изобретениями и не терпел критики. Кто-то из лордов за его спиной, расхохотался.
Развернувшись и ничего не сказав в ответ, приятель принца гордо удалился.
Проводив надменного хлыща взглядом, я аккуратно сложил хрустящий королевский вексель пополам, пряча во внутренний карман сюртука. Дурачок ты, Браммел. То, что нельзя взыскать официально, всегда можно сбросить с дисконтом нужным людям.
Тут меня догнал Воронцов. На русском после лица не было.
— Граф,… вы… вы понимаете, что вы сделали? Вы обыграли Принца-регента! Это страшно подорвет русско-английские отношения!
Тут я чуть не расхохотался. Ой, беда-бедёшенька! Да уж, конечно. Прям война начнется из-за этого толстого клоуна.
— Нет, Семен Романович, — я похлопал по карману, где лежал вексель. — Считайте, я просто взял у него пособие на нужды Русской Америки. А на отношениях это никак не скажется. Англичанам нужна Россия, чтобы одолеть Бонапарта. Они будут нас обхаживать до тех пор, пока не добьются своего!
Воронцов негодующе покачал головой. Но ничего не сказал.
Внизу я сложил золото в саквояж.






