ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Самозванец Виктор Коллингвуд Шлюп «Надежда» уходит в кругосветное плавание. В последний момент в экспедицию пролазит граф Федор Толстой — наглец, бретер, шулер и... циничный бизнесмен из XXI века, случайно занявший чужое тело. Крузенштерн еще не знает, кого взял на борт! Резанов понятия не имеет, что за "живописец" числится в его свите! Дикий граф. Самозванец Глава 1 — ТРА-ТА-ТА-ТА!!! Стекло брызнуло в лицо колючим крошевом. Я даже дернуться не успел, когда из опущенного окна поравнявшегося с моим такси джипа ударили автоматные очереди. Вспышки. Грохот. Дикая, рвущая плоть боль. Вынырнул из кошмара рывком, жадно хватая ртом ледяной воздух. Твою мать. Опять этот сон. Голова раскалывалась. Как уже задолбал этот кошмар! Психотерапевт, наверное, сказал бы что-нибудь умное про посттравматический синдром. Если бы я был настолько туп, чтобы пойти к психотерапевту. Человеку с моей биографией откровенничать на кушетке — это как самому явиться в РУБОП и написать явку с повинной. Сука, как же болит голова! Вчерашний загул в казино «NagaWorld» — нелицензионной камбоджийской копии Лас-Вегаса специально для тех, кого в настоящий Лас-Вегас на пушечный выстрел не подпустят, — удался на с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты… ты серьёзно предлагаешь обмануть генерала Толстого? Подделать документы и занять чужое место? Ты хоть понимаешь, что будет, если всплывёт этакое дело⁈

Я пожал плечами и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой в девяностых у «партнёров» начинали дрожать руки.

— Понимаю. Но ещё лучше понимаю, что если я сейчас попаду в Шлиссельбург, то, может быть, уже никогда оттуда не выйду. А так — у меня три года, чтобы исчезнуть. И вы, батюшка, наконец, увидите, что ваш сын — не просто балбес и пустое место.

Повисла тишина. Отец долго смотрел на меня. Потом медленно покачал головой.

— Чёрт возьми, Фёдор Иванович… Я тебя сегодня не узнаю. Никогда таким не был. Ладно… Действуй. Только тихо. И чтоб ни одна живая душа не узнала.

Я кивнул. Внутри уже разгорался знакомый бесшабашный огонь.

— Заметан… Хорошо. Только выдайте, пожалуйста, пару монет для подмазывания местных холуев!

Отец сунул мне несколько тяжелых серебряных рублей и остался в карете, нервно барабаня пальцами по колену. А я выскочил и, придерживая шпагу, бодро побежал обратно в особняк. У дверей, как два чугунных истукана, стояли гренадеры-преображенцы с ружьями на плече. Я направился прямо к ним, на ходу лихорадочно соображая, что бы такого сказать, чтоб пройти без палева.

— Я тут это… копоушки забыл в приёмной, братцы, — бросил я на ходу самым беспечным тоном, какой только смог изобразить. — Генерал велел вернуться и забрать.

Один из гренадеров хмуро глянул, но пропустил. Шустро проскочив внутрь, я миновал все еще битком забитую приемную, свернул за угол и почти сразу наткнулся на того самого лакея, которому отец часом раньше незаметно всучил ассигнацию.

Поймав его за рукав, сунул в ладонь серебряную монету и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой в девяностых у людей сразу слышали шуршание крупных купюр.

— Слышь, братец, — тихо, но веско сказал я, — смерть как хочу проведать кузена. Графа Фёдора Петровича. Тихо и быстро. Ты меня не видел, я тебя тоже. Договорились?

Лакей, немного охренев от «братца», посмотрел на деньги, потом на меня — и, наконец, всё понял. Монета исчезла в кармане ливреи быстрее, чем я моргнул. Опытный!

— Сюда, ваше сиятельство, — прошептал он. — Только тихо, генерал ещё не уехал.

Взбодренный удачей, я взлетел по узкой лестнице на второй этаж. Дверь была заперта. Постучал — веско, по-хозяйски, костяшками.

— Уйдите! — донесся из-за двери сдавленный, истеричный вопль. — Я уже сказал отцу — на корабль не ступлю! В Неву брошусь, богом клянусь!

— Бросайся на здоровье, — громко и бодро отозвался я. — Только сперва дверь открой. Это Фёдор. Твой любимый кузен и по совместительству — личный ангел-хранитель.

За дверью повисла озадаченная тишина. Потом лязгнул замок.