Явитесь на «Надежду» к Крузенштерну. Я прибуду перед самым отплытием, тут дел невпроворот. Засим — не смею вас задерживать!
Ну, вон, так вон. Коротко поклонившись, я тихо, не хлопая дверью, вышел.
В приемной я вновь подошел к запаренному толстяку.
— Николай Иванович приказал встать у вас на довольствие!
— Извольте! — Толстяк сцапал предписание и начал читать, нацепив на нос очки. Впился в бумагу, шевеля губами. Потом поднял на меня маленькие, внимательные глазки.
— По росписи ваше жалование положено триста сорок рублей-с. Задаток можете получить сейчас. Возьмете?
Услышав благословенное слово «задаток», я усиленно закивал.
— А пачпорт разрешите-с? Порядок есть порядок, ваше сиятельство. Без документа — никак-с.
Вот тут я завис. Паспорт. Мать твою! Вот тебе и попал в экспедицию. В паспорте — имя, отчество, полное описание. Там чёрным по белому: «Фёдор Иванович», а не «Фёдор Петрович». Даже этот насмерть замученный бюрократ увидит нестыковку!
Глава 4
Мозг заработал на бешеных оборотах. В таких ситуациях правило одно: не мешкай. Секунда замешательства — и ты под подозрением. Две секунды — и ты враг.
— Разумеется, — я небрежно полез во внутренний карман. Достал паспорт. Вместе с ним, будто случайно, из кармана выскользнула золотая монета, которая как-то сама оказалась вложенной между сложенными листами паспорта.
Мозг заработал на бешеных оборотах. В таких ситуациях правило одно: не мешкай. Секунда замешательства — и ты под подозрением. Две секунды — и ты враг.
— Разумеется, — я небрежно полез во внутренний карман. Достал паспорт. Вместе с ним, будто случайно, из кармана выскользнула серебряная монета, как-то сама оказавшаяся между сложенными листами паспорта.
Положил всё это на конторку и сделал всё, что нужно в такой ситуации: посмотрел толстяку прямо в глаза. Спокойно, не мигая, с лёгкой, доброжелательной скукой человека, ничего нечего закрывать и некуда торопиться.
Харитон Митрофаныч опустил взгляд на паспорт, развернул его, тут же увидев монету. Пальцы его привычно, с ловкостью фокусника, подхватили серебряный блин и отправили в карман. Затем Харитон Митрофаныч начал внимательно вчитываться в строки, шевеля губами.
— Побыстрее, любезный, — бросил я капризным, чуть раздражённым тоном, давая понять что дал денег не для того чтобы ждать.
Поняв намек, толстяк засуетился.
— Всё в полном порядке, — секретарь захлопнул паспорт, явно не прочитав в нём ни одной строчки, и с неожиданной прытью поднялся. — Сию минуту доложу его превосходительство!
Исчез за дверью. Вернулся через минуту с приторной улыбкой и тощей пачкой каких-то стремного вида бумажек:
— Пожалуйте, сударь. Задаток, сто пятьдесят рублей-с. Жалованье и кормовые на плавание. Распишитесь в ведомости.






