И нас с Карлосом удостоили чести «очиститься» от крови павших головорезов, чтобы сельва не воспринимала нас как захватчиков.
Сухонький старичок в набедренной повязке и черными, как смола, волосами завел меня в свою прокуренную палатку. Там стоял такой дурман от сожженных трав и благовоний, что впору можно было топор повесить. Помню, шаман уселся у тлеющего костра и начал постукивать по маленькому звонкому барабану, потом в ход пошли непонятные песнопения. И хотя уровень моего испанского значительно вырос за последние недели, но разобрать, что именно пел старичок, так и не получилось. Что было неудивительно, индейцы – это коренные жители Амазонки, а не испаноязычное население, являющееся потомками конкистадоров. Скорее всего, в благовония была добавлена какая-то сонная трава. Так как, не успев детально рассмотреть убранство палатки, я отключилась. А когда проснулась, то обнаружила, что в палатке шамана нет, костер погас и вообще наступила ночь.
Прохладная и освежающая. После ароматов сожженных трав было так приятно вдохнуть чистый воздух. Потому я вылезла из палатки и пошла подальше от деревни индейцев. Не знаю, но мне почему-то хотелось побыть одной. Посмотреть на звезды и ни о чем не думать. Ни о магии, ни о Егоре, ни о людях с их планами захвата власти. Помню, что все проблемы ушли в ту минуту на дальний план, будто их не было. Вокруг ночная сельва, наполненная звуками, жизнью, движением. Где-то недалеко текла река, квакали амазонские лягушки. Может, даже совсем рядом притаился энкантадо или еще какой-нибудь дух сельвы.
Все это ночное движение в сельве меня нисколько не напрягало, не пугало, а, наоборот, успокаивало. Захотелось остаться здесь надолго, может быть, даже навсегда. Чтобы, как Рикардо, раствориться среди лиан и подводных корней, чтобы увидеть разлив Амазонки и стаи пресноводных розовых дельфинов, что заплывают далеко на север. Мне хотелось надышаться этим удивительным воздухом. Таким густым, насыщенным и опьяняющим, какого не встретишь ни в одном городе: ни в Эдинбурге, ни в Париже, ни в Москве нет ничего подобного.
Здесь, в сельве, вдали от шума и суеты, приходило понимание, что магия – это не сила, дающая возможность творить заклинания, заключенная в браслете. Магия – это весь мир вокруг. Ее можно почувствовать в шелесте листвы высоких деревьев, в рычании хищников, в криках попугаев, в журчании реки и чистейших ключах. Магия – это сама природа, что заботливо оберегает, убаюкивает и исцеляет.
На мгновение мне показалось, что я могу понять чудо, окружающее меня, могу поймать ускользающую истину, стоит лишь только протянуть руку, но рев охотящихся леопардов заставил меня вспомнить о маленькой черной хищной кошке, спасенной пару дней или недель назад.






