В сельве время течет иначе. Я давно потеряла счет дням и ночам. И мне хорошо от этого. Только здесь я могу никуда не торопиться, а просто жить. Никто ничего не ждет от меня, так же, как и я. Как же это удивительно, что я могу отдохнуть не только телом, но и душой.
Мне было хорошо и спокойно. Хотелось провести здесь всю жизнь, но это невозможно. Я это знала, а потому старалась надышаться этим волшебным воздухом, которого, знаю точно, мне будет не хватать.
Недалеко хрустнула ветка. На дереве справа от меня показалась тень. Приглядевшись, я поняла, что это не тень – это большая кошка. Большая черная кошка. Или маленький черный детеныш ягуара, которого мы с Карлосом спасли. Она опасливо подошла поближе. Принюхалась, смешно сморщив черный нос, и улеглась рядом. Остаток ночи мы так и провели вместе: в тишине, в спокойствии, в гармонии.
Ничто не вечно, а потому, как только Карлос был в состоянии покинуть гостеприимную деревню, мы ушли. Не хотелось навлечь на ее добрых жителей гнев Делянова. А то, что этот человек захочет нам отомстить, не было никаких сомнений.
Рикардо рассказал, что действительно некоторые индейцы пошли к нему работать добровольно, польстившись на обещанную высокую зарплату. Но были и те, кого Дмитрий Делянов заставлял трудиться на раскопе.
– Хорошо, что вы всех разогнали, – сказал тогда Рикардо.
– Ну вот, а то ты все ждал, когда твои духи вмешаются, – поддел приятеля Карлос.
– А кто вам помог живыми добраться до берега? – многозначительно посмотрев на нас, спросил бывший пьяница. За все время пребывания в деревне я не видела его выпившим. В джунглях Амазонки индеец преобразился, распрямил спину и глаза были полны жизни, энергии и гармонии. Он как будто стал спокойнее и счастливее.
Счастливее. Мне бы это тоже не помешало. Карлос остался в Южной Америке заметать следы нашего пребывания в сельве, а заодно искать Делянова. Дмитрий скрылся вместе со своими подельниками. Раскоп был оставлен, но надолго ли? Рикардо пообещал за ним приглядывать и сообщить, если кто-то решит возобновить там поиски щели между мирами.
(Настя Макаревич и группа «Лицей» -Падаю вверх)
Это приключение принесло немало пользы: у меня появился друг, почти брат, и мне некогда было думать о Егоре.
Мы столько лет были вместе, и в один миг все сломалось. Разбилось. Распалось. Будто и не было ничего. Будто все было только лишь игрой.
Нет, не игрой. Такие чувства имитировать нельзя. Я знаю, Егор любил меня. Знаю. Я видела это по глазам, таким добрым и внимательным, что хотелось раствориться в них, распасться на атомы. Я чувствовала его любовь, когда сжимала его теплую ладонь, когда ловила губами его губы, когда слышала свое имя в минуты близости. Это не было игрой, это была любовь.






