Мой организм, измученный галерой, впитывал эти блага с жадностью губки, брошенной в ведро. Мышцы наливались силой, кожа переставала напоминать обгаженный пергамент, даже мысли в голове стали ворочаться бодрее, избавившись от тупой обречённости.
Мы практически не разговаривали. Только занимались безделием и разминали затекшие конечности, стараясь не привлекать внимания охраны. Я заставлял парней делать приседания и отжимания в углу, пока никто не видит. Не ради спорта, а чтобы разогнать кровь и проверить, как ведут себя тела после недель статики. Нога моя почти не беспокоила, шрам затянулся розовой, молодой кожей.
Это было странное время. Затишье перед бурей. Мы были как гладиаторы перед выходом на арену, только вместо мечей нам предстояло вооружиться ложью и смиренным видом.
День торга навалился на нас с первыми лучами солнца.
Ворота загона распахнулись с противным скрежетом, и внутрь ворвались надсмотрщики. Плети свистели в воздухе, поднимая нас с соломы.
— Встать! На выход! — кричали они.
Нас выгнали на огромную, вымощенную белым камнем площадь перед торговыми рядами. Солнце, едва показавшись из-за зубцов крепостной стены, тут же принялось жарить немилосердно. Камни под босыми ногами нагревались с пугающей скоростью. Воздух был пропитан запахом пыли, конского навоза и человеческого страха.
И мухи. Господи, сколько же здесь было мух. Жирные, зелёные, наглые твари вились тучами над нашими головами, садились на потные лица, лезли в глаза и нос, ползали по ссадинам. Отмахиваться было бесполезно — на место одной прилетало десять новых.
Нас выстроили длинными шеренгами. Сортировали по росту, возрасту и, кажется, степени упитанности. Вокруг суетились оценщики с каламами (тростниковыми перьями) и листами бумаги, что-то помечая в своих записях.
Покупатели подтягивались неспешно, с достоинством людей, у которых кошельки туго набиты золотом. Это был пёстрый парад. Важные купцы в шелках и парче, чьи чалмы напоминали пышные клумбы, лениво перебирали янтарные чётки. Представители знатных пашей выступали, задрав носы, сопровождаемые свитой слуг с опахалами. Попадались и реисы галер — при оружии, в добротных кафтанах и широких кушаках, высматривающие новых гребцов. Мелькали посредники — юркие типы с беспокойными глазами, сжимающие подмышкой дефтеры
Процедура была отлажена веками. Торговля людьми здесь была не преступлением, а индустрией, скучным и обыденным бизнесом.
Рабов выводили на невысокий деревянный помост группами по пять-шесть человек. Местный продавец, горластый мужик, начинал расхваливать лот.
— Смотрите, правоверные! Молодые, крепкие! Из земель ляшских! Спины как у быков, зубы крепкие! Работать будут от зари до зари!
Покупатели подходили ближе. Щупали.
Это было самое омерзительное.






