ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переговоры завершены. Цели достигнуты. Впереди путь домой. Чем он закончится? Удастся ли довести все в целости? Ясырь 1 Ник Тарасов Переговоры завершены. Цели достигнуты. Впереди путь домой. Чем он закончится? Удастся ли довести все в целости? Ник Тарасов Ясырь Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай уже был готов и ждал мен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Синопская бухта — она какая? Большая поди? Корабли там часто ходят?

Грек щурился, прожёвывая лепешку. В его выцветших глазах мелькало подозрение, но ностальгия брала своё.

— Велика бухта, русс. Торговые суда со всех концов света приходят. Генуэзцы, венецианцы, египтяне. Но тебе о море думать не резон. Мехмед суда не жалует, он крепко за землю держится. Его товар на спинах мулов уходит.

— Караванами, значит? — я делал вид, что мне просто скучно. — И далеко эти караванные пути тянутся? Долго до побережья топать, если, скажем, вино в порт везти?

Никос наклонялся ближе. От него пахло чесноком и старым потом.

— Три дня ходу, коли мулов не жалеть. Но тропы там, русс, — он покрутил пальцем в воздухе, — чёрт ногу сломит. Каменистые, узкие. Один неверный шаг — и лететь тебе на корм стервятникам полверсты вниз. Охрана на перевалах стоит. Чужих высматривают. Мужик без бумаг для них — что овца отбившаяся. Сразу сцапают.

— Сурово, но просто хочется узнать о разном, как тут всё устроено вокруг. Не всё же время о винограде думы думать, — я непринуждённо подшучивал, кивал, стараясь не выказывать излишнего интереса. — А наши здешние охранники? Тоже звери, если что не так, не по-ихнему? Что опыт говорит?

— Да какие звери, — Никос усмехнулся. — Собаки бродячие. Ленивые да пугливые. Но ты, русс, не обольщайся. Мехмед не зверь, это верно. Кормит сносно, без нужды плетью не машет. Но к беглецам суров, как шайтан. Всегда помни это. Для него мы — товар. Урона он не терпит.

Грек помолчал, разглядывая дно своей миски, потом добавил глухо:

— Помнишь? Я же тебе сказывал. Прошлым летом двое болгар удумали уйти. Молодые были, дурные. Дождались ночи, камнем цепь на заклепке сплющили и через подкоп в горы рванули. Поймали их уже через два дня. Местные пастухи сдали за горсть серебра. Привезли обратно. Мехмед велел привязать их к телеге и бил палками сам, пока руки не стёр. Один помер к утру. Кровавая пена изо рта пошла.

— А второй? — тихо спросил я.

Никос мотнул головой в угол казармы.

— Вон сидит. Болгарин высокий.

Я повернулся. В самом тёмном углу, забившись в щель между стеной и нарами, покачивался взад-вперёд мужик с кудрявыми волосами. Хмм… Помню, его, да, на виноградниках иногда рядом работаем. Он мне ещё тогда странным показался. Глаза его смотрели в пустоту, губы беззвучно шевелились. Видимо, перестал быть человеком, превратившись в сломанную игрушку, которую хозяин оставил в назидание остальным.

— Говорить перестал, — пояснил Никос. — Только мычит иногда. Главное тут, русс, — следовать правилам: не нарушать, не заходить не в ту дверь. Работай, ешь, спи — останешься цел.

— Понял тебя, — кивнул я, мысленно ставя галочку. Бежать напролом — тупость. Сначала нужно снять эти проклятые обручи с ног. Ослабить режим.