Ремни и верёвки разгрызает, держит его только цепь.
Купец в обращении с конём действительно придерживался совета де Серка, но ухаживал-то за конём слуга. Паршивец, конечно же, попытался проигнорировать приказ хозяина, пока тот его не видит, но вороной и сам справился. Пару воспитательных ударов копытом быстро вернули слугу на верный путь.
Кстати, де Серк называл жеребца Негро (8), утверждая, что таких коней мавры завозят из Африки.
Такое обращение к Негру не осталось незамеченным и привлекло внимание юной домины. Кристулфо никогда не чурался развлекать благородных, прекрасно понимая, что это не только потенциальные покупатели, но и личные знакомства, которые в определённый момент могут буквально спасти его шкуру. Поэтому, когда его позвали к повозке и попросили дать объяснения, Кристулфо, угодливо кланяясь, охотно рассказал историю появления у него Негра, причём постарался придать своему рассказу преувеличенно шутливую форму. Домина слушала его, приоткрыв рот. Кристулфо изо всех сил старался не пялиться на лицо домины, иначе запросто можно было получить по хребту от кабальеро де Вийнева, стоявшего сбоку. Вблизи домина оказалась для купца ослепительно красива, и дело не в женских чарах. Ничего, кроме лица и пальцев рук, купец не видел. Волосы были уложены и спрятаны под покрывалом, прижатым к голове невысокой шапочкой-тиарой. Подвязки тиары под подбородком скрывали шею, голубой шенз (9) и лоба (10) более глубокого оттенка голубого, ближе к синему, прятали фигуру от взоров окружающих мужчин. К тому же госпожа сидела в повозке, боковые пологи которой были приподняты для лучшего доступа воздуха, а также для возможности общаться с купцом, не покидая повозки.
Тёмно-русые брови и серые глаза девушки указывали на влияние готской крови, а лёгкая горбинка на переносице намекала на примесь франкской крови. Домина была юна, её бледная кожа на лице была абсолютно чиста, что придавало неземной флёр в глазах Кристулфо. «Чистый ангел!» — умилялся купец.
— И какой титул у вашего Негро? — глаза домины лукаво сверкнули. Де Вийнёв хохотнул над шуткой, а вот Кристулфо несколько растерялся. Вопрос был не таким безобидным, как могло показаться. Дворянские титулы — последнее, над чем сейчас Кристулфо хотелось бы шутить в такой компании. Кристулфо поклонился и развёл руками:
— Если бы я знал, ваша милость, но я всё равно не разбираюсь в африканских титулах.
Де Вийнёв одобрительно хмыкнул находчивости купца, чем только подтвердил его опасения. Однако в ребёнка, который только притворялся взрослой девушкой, словно бес вселился:
— Представьте меня ему!
— Хм-хм! — Баннерет явно старался дать понять, что называть имена сейчас плохая идея.






