Лифт медленно поднимался, приближая их к квартире Сережи, а страх лишь разрастался, заполняя все ее существо. И только крепкая ладонь Мирона удерживала ее от того, чтобы не сбежать по лестнице, когда они оказались напротив двери под номером сто восемьдесят один.
Когда с внутренней стороны провернулся ключ, сердце Лены ухнуло в бездну и замерло.
– Привет! С днем рождения! – крикнула Аня, вешаясь Сереже на шею.
Яна последовала ее примеру, а Лена переминалась с ноги на ногу, прячась за спиной Мирона. Некстати подумалось, что у него очень вкусный и ненавязчивый парфюм – она смогла оценить его, только оказавшись совсем близко к нему.
– Серег, с днем рождения! – Мирон отпустил ладонь Лены, чтобы пожать Сереже руку. – Я плюс один.
– Больше народу – веселее, – расплылся в улыбке Сережа, забирая у Мирона пакет с бутылками. – Привет… – Он замялся, глядя на девушку, ожидая, когда она представится.
А у Лены будто язык к небу присох. Она не могла и слова сказать, растаяв под взглядом голубых глаз Савина.
– Это Лена, она тоже из четвертой, – прервал затянувшееся молчание Мирон. – Лен, давай, проходи.
Он обхватил застывшую, как изваяние, Лену за талию и затянул в прихожую, второй рукой закрывая дверь.
– Обувь туда. – Сережа махнул в сторону высокой обувницы. – Куртки на вешалку. В квартире не курим, не блюем, мебель не ломаем, в закрытые комнаты не ходим. Раздевайтесь и топайте на кухню.
– Ок, – кивнул Мирон, закидывая джинсовку на вешалку и убирая кроссы в обувницу. – Ты чего тормозишь? – прошипел он, когда они остались в коридоре вдвоем. – Давай сюда свой пиджак.
Лена медленно стянула с себя пиджак, но, когда Мирон потянулся за ним, вдруг прижала к груди.
– Давай уйдем? – выпалила она, не глядя на парня.
– Марушкина, ты спятила? – возмутился Мирон, забирая у нее пиджак. – Я пропустил тренировку, чтобы мы притащились сюда, потоптались в коридоре, как идиоты, и ушли?
– Мне страшно.
Мирон хотел было спросить, что именно ее напугало, а потом вспомнил ее ступор в подъезде и как она затихла в лифте. Он замечал, что в универе Лена почти ни с кем не разговаривала, не считая того раза, когда пыталась согнать его со своего места, и всегда ходила хвостом за Юлей Никитиной.
Была у них в классе похожая девчонка: тихоня-зубрила, с которой никто не дружил и которую никогда никуда не звали. И когда как-то во время экскурсии в соседний город Мирон попытался с ней заговорить, выглядела она точно так же, как Марушкина сейчас.
Как будто вот-вот сползет в тихий обморок.
– Единственный, кого тебе тут надо бояться, это я, – прошептал Мирон, делая шаг к Лене. – Потому что, если ты сейчас же не пойдешь туда, я тебя придушу.
Ответом ему послужил затравленный взгляд из-под очков.






