ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей Краснов — школьник, которым стал опер Бешеный, убитый в 1995 м. Справедливость для него выше закона, и ничто не заставит его изменить своим принципам. Шутки давно закончились и оперативная игра вышла на уровень, когда ставки становятся выше некуда. Кажется, Сергей получит возможность не только покарать злодеев из его времени, но и зацепить более крупную рыбу. Вот только сохранить бы собственную жизнь в этой битве. Спрут Дмитрий Ромов Сергей Краснов — школьник, которым стал опер Бешеный, убитый в 1995 м. Справедливость для него выше закона, и ничто не заставит его изменить своим принципам. Шутки давно закончились и оперативная игра вышла на уровень, когда ставки становятся выше некуда. Кажется, Сергей получит возможность не только покарать злодеев из его времени, но и зацепить более крупную рыбу. Вот только сохранить бы собственную жизнь в этой битве. Дмитрий Ромов Второгодка. Книга 10. Спрут 1. Планы партии — планы народа Раннее утро, горы, гармония природы… Что могло быть лучше и прекраснее? Снег, влажный воздух, холодный, обжигающий ветер… Всё это как бы намекало на вечность. И на то, что в этом мире скоротечен лишь век человеческий. Родился, пожил, умер. Один, другой, третий, миллионный, миллиардный. А эти горы как стояли, так и стоят. И будут стоять ещё неизвестно сколько. Я снова глянул вниз. Признаться, чувство было не самым приятным, особенно, если учесть присутствие двух вооружённых автоматами людей и то, что сам я стоял на скользкой тропинке на краю обрыва. —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А-а-а… — засмеялась она. — Нет. Во-первых, история стопроцентно правдивая. А, во-вторых… Ты что, подумал, что я хочу убить дедушку? Я ведь ещё не сошла с ума. Не его, это я просто к слову рассказала…

— А кого же ты хочешь убить? — уточнил я.

— Мы должны грохнуть Давида. Потому что если или когда мы останемся с ним один на один, ничего хорошего для нас из этого не выйдет. Поэтому нужно устранить его сейчас, пока дед в силе, пока он может, в случае чего, прикрыть и не спасует ни перед самим Давидом, ни перед его покровителями.

— Какая свежая идея, — усмехнулся я. — Умеешь ты интригу создать.

— Да какая тут интрига, — ответила она. — Если подумать хорошенько, Давид попытается замочить деда до нашей свадьбы, пока ты не стал мужем наследницы.

— Вообще-то прямой наследницей является Кристина.

— Не смеши меня! Маме это всё вообще до фонаря. Завещани-то на меня. Короче, если Давид грохнет деда до свадьбы, он перехватит все дела. Логично? Стало быть, времени у нас не так много.

— А это не ты, случайно? — прищурился я. — Это не ты, случайно, подкинула дедуле пилюль, от которых ему заплохело?

— Издеваешься? — вскинулась она. — Ну ладно. Конечно, нет. Сто процентов это был Давид.

— А что тебя так настроило против него? То, что это он организовал нападение в лифте? Раньше ты таких речей не водила.

— Давай грохнем Давида, и я тебе помогу. Возможно, наконец-то завоюю твоё доверие и стану лучшей в мире жёнушкой.

— А что, шикарная идея, — сказал я с усмешкой. — Может, заодно мне и Мэта херакнуть? Одним трупаком больше, одним меньше.

Мэт мне был почти безразличен, я её просто подзадоривал, и Ангелина дёрнулась.

— Хочешь, чтобы я снова сказала, что с Мэтом всё? Можешь о нём просто-напросто забыть. Давай, что ты хотел со мной обсуждать, обсуждай. И полезли в койку, пока я не перехотела.

— Нет, в койку мы полезем теперь нескоро.

— Ой, ну надо же! Подумать только! Не трахалась я с ним тогда. Я что, уж совсем, сука бессердечная, по-твоему?

— Да что ты, и в мыслях такого не было. Но совокупляться мы с тобой пока не будем. Причём ты не будешь трахаться не только со мной, а вообще ни с кем. Считай это карантином. Чисто санитарной мерой.

— Чего-чего? — нахмурилась она и щёки её вспыхнули от пьяного гнева. — Такого мне ещё не говорили.

— Не так давно ты мне выставляла условия для заключения и существования нашего брака. Теперь я предложу свои.

— А если они будут неприемлемы?

— Значит не будет брака. Ведь это союз свободных и любящих сердец. Или что — то вроде того.

— И что ты от меня хочешь? Говори.

— Я хочу, чтобы в течение первого года ты не заводила никаких любовников, никаких интрижек, никаких связей, никаких мимолётных минетов. Ничего такого. Чтобы ты стала пай-девочкой.

— Почему? — зло спросила она.

— Скажи сама.