ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей Краснов — школьник, которым стал опер Бешеный, убитый в 1995 м. Справедливость для него выше закона, и ничто не заставит его изменить своим принципам. Шутки давно закончились и оперативная игра вышла на уровень, когда ставки становятся выше некуда. Кажется, Сергей получит возможность не только покарать злодеев из его времени, но и зацепить более крупную рыбу. Вот только сохранить бы собственную жизнь в этой битве. Спрут Дмитрий Ромов Сергей Краснов — школьник, которым стал опер Бешеный, убитый в 1995 м. Справедливость для него выше закона, и ничто не заставит его изменить своим принципам. Шутки давно закончились и оперативная игра вышла на уровень, когда ставки становятся выше некуда. Кажется, Сергей получит возможность не только покарать злодеев из его времени, но и зацепить более крупную рыбу. Вот только сохранить бы собственную жизнь в этой битве. Дмитрий Ромов Второгодка. Книга 10. Спрут 1. Планы партии — планы народа Раннее утро, горы, гармония природы… Что могло быть лучше и прекраснее? Снег, влажный воздух, холодный, обжигающий ветер… Всё это как бы намекало на вечность. И на то, что в этом мире скоротечен лишь век человеческий. Родился, пожил, умер. Один, другой, третий, миллионный, миллиардный. А эти горы как стояли, так и стоят. И будут стоять ещё неизвестно сколько. Я снова глянул вниз. Признаться, чувство было не самым приятным, особенно, если учесть присутствие двух вооружённых автоматами людей и то, что сам я стоял на скользкой тропинке на краю обрыва. —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В Буратино он пока не превратился. Завалили его недавно. Я снова внимательно оглядел кухню. Борьбы не было. Стулья стояли ровно. Ничего не перевёрнуто. Никакого шухера. Работали спокойно. Уверенно.

Вернулась Ангелина, взглянула на тело и отвернулась, а я чуть наклонился и, протянув руку, аккуратно поднял гильзу. Она была не макаровская. И не девятка парабеллума. Я прищурился. Короткая девятка.

— У тебя есть небольшой пистолет? — спросил я у Ангелины.

— Да, — нахмурилась она. — «Беретта». Восемьдесят пятая.

— Похоже на то… Надеюсь с перламутровыми щёчками? — спросил я, рассматривая гильзу.

— Да… — удивлённо ответила Ангелина. — Ты по гильзе понял?

Я поднялся и посмотрел на неё. Она стояла красная, мокрая. Умывалась…

— По гильзе. Где ствол?

— Серьёзно? — вспыхнула она.

— Где он, я тебя спрашиваю?

— Я его храню в спальне. Я тебе его показывала?

— В сейфе?

— Нет, — покачала она головой. — Мне он нужен для безопасности, а не как инвестиция.

— Покажи.

— Что? Сергей, ты действительно думаешь, что это я убила этого урода? Что я могла вот так просто привести домой это чучело и вышибить ему мозги?

— Покажи мне своё оружие, пожалуйста. Ты слышишь, что я говорю?

— Ну ладно, — обиженно пожала плечами она. — Пойдём…

Она повернулась, и я крикнул:

— Стой. Замри.

Она послушно замерла.

Я подошёл к ней ближе и присел. На полу виднелся след крови. Это был отпечаток обуви. Маленький мазок.

— Стой, — сказал я и поискал другие следы.

Неподалёку нашёлся ещё один фрагмент. Ещё менее заметный, чем этот. Расстояние между следами было не большим и не маленьким, так что сказать уверенно, мужской это след или женский, я бы не смог. Впрочем, скорее мужской.

— Не наступи, — сказал я. — Пойдём.

В спальне тоже не наблюдалось никакого беспорядка. То есть если для убийства воспользовались именно её оружием, человек, который сделал это, скорее всего, знал, где она хранила ствол. Либо просто действовал очень умело…

Ангелина приблизилась к комоду, выдвинула верхний ящик и тут же замерла.

— Какого хрена?.. — растеряно произнесла она.

Я подошёл. Увидел сложенное бельё — трусики, носочки, маечки…

— Что-то не так? — спросил я.

— Тут беспорядок…

Она нахмурилась, хотя я особого беспорядка не заметил. Ангелина сдвинула всё это барахло в сторону, замерла на мгновение и начала выбрасывать бельё на пол.

— Остановись! — воскликнул я. — Не делай этого. Успокойся.

— Он лежал здесь! — воскликнула Ангелина. — А сейчас его нет!

— Это очень и очень скверно, моя дорогая, — задумчиво произнёс я.

— Что?

— Плохо. Ты его не могла куда-нибудь переложить, а потом забыть?

— Ты издеваешься, что ли? Я его никуда не перекладывала, — начала заводиться Ангелина.

— Сука-сука-сука-сука, — скороговоркой проговорил я.