Но связь с ней получалась сильно затруднена, да и авторитет ее во многом ослаб, если не сказать больше. До такой степени, что, судя по взглядам присутствующих князей с боярами, с него, с митрополита могут и спросить за тесное сотрудничество с Афоном.
Аким же, пошел дальше по задуманному сценарию и передал великому князю подробно бумаги, включавшие тексты воззваний, свидетельства всякого рода и подробно записанные дебаты с протосом. Тех самых, в Святой Софии. Благо, что их уже подготовили ранее для перевода и пересылки в Италию.
Митрополит смотрел на все эти бумаги, что посол вручал Василию Васильевичу, и лихорадочно соображал. Пытаясь выработать разумную линию поведения.
Уйдешь в отрицание — никто не поймет. Ибо Афон обвинялся в самом страшном — в измене. Всякой. И вере, и слову, и делу… Такое не прощали. Особенно здесь, в условиях очень сложной и напряженной борьбы с Литвой и иными осколками Руси, когда верность выступала ключевым, а нередко и единственным политическим ресурсом. Тем более после тяжелой и очень острой смуты, которая только-только завершилась в здешних местах…
— Василий Васильевич, — осторожно произнес Аким, видя, что митрополит ушел в себя и тема с Афоном в целом себя исчерпала: ее требовалось осмыслить, — император просил позволения набрать в твоих землях охочих из числа служилых по прибору людей.
— Это еще зачем? — нахмурился великий князь.
— Город его готовится к сложной осаде. Мехмед не скрывает своего желания выжечь сию христианскую твердыню. Император мыслил укрепить гарнизон через выкуп православных рабов и приобщение их к службе. Однако османы то ли прознали, то ли догадались, отчего перестали их продавать. Мехмед даже особый фирман об том выпустил.
— Допустим, я соглашусь, — чуть подумав, произнес Василий II. — Допустим. Но как вы их через Литву и татарву их поведете? Разве они пропустят?
— Здесь нет никакой сложности. — улыбнулся Аким. — Можно какого-нибудь уважаемого человека отправить в паломничество к Святой Софии, которая ныне после ремонта вновь сияет, как в былые времена. Хотя бы частью, ибо ремонт все еще идет. А внутри восстановление фресок займет годы. Вот. Но все равно можно уже поглазеть. С ним же и прочий люд отправить. Кто же богомольцев тронет?
— Ой ли? — усмехнулся Василий Васильевич.
— Если их будет несколько сотен и все вооружены, — поспешно добавил Аким. — Впрочем, чтобы впустую не ходить, караван сей может и торг учинить. Подавая товары как дары. Императору очень нужны толстые и крепкие шкуры, лен на нить и масло, конопля на нить, воск пчелиный и смола древесная. Особенно ему семена льна на масло надобно и шкуры. Это прямо очень.
— А чем он платить станет?
— Надо — звонкой монетой, хоть и даже золотой. А надо — товарами. Шелком, например.






