Я прикусил язык, чтобы не заговорить, но ведь это меня касалось, не так ли? Мне нравилась Бекки. Я хотел, чтобы она поцеловала
меня
. Но вместо этого Бекки поцеловала моего лучшего друга. Приступ ревности больно сдавил мою грудь, и я опустил голову, не в силах поверить в своё ужасное грёбаное везение.
— Пойдём, Рев, — сказал Нейт, уже поворачиваясь, чтобы уйти.
Джо, о присутствии которого я до этого момента и не подозревал, взял меня за руку.
— Ты не обязан уходить, если не хочешь. Никто тебя не заставляет уходить.
Джо был прав. В смысле, никто
меня
не выгонял. Но я покачал головой, потому что
хотел
уйти. Единственная причина, по которой я пришёл, причинила мне боль — она предала меня, даже не осознавая этого.
— Всё в порядке, — сказал я, поворачиваясь. — Я всё равно не хочу быть здесь.
Сейчас, в этот момент, вы, наверное, думаете, что я был довольно наивным кретином. И я не хочу ничего раскрывать, так что... давайте просто скажем, что вы, вероятно, правы.
Но поймите кое-что, хорошо?
Я был
ребёнком
. Угрюмым, гормональным инвалидом, который отчаянно пытался найти утешение в собственной шкуре. Последнее, о чём я хотел думать — нет, последнее, о чём я мог думать, — это о том, что единственный друг, который у меня был, может каким-то образом манипулировать мной. Меньше всего мне хотелось думать о том, что Нейт может навязываться девушке, которая мне нравится, ради своей странной, извращённой выгоды.
Но я ещё не знал, что это было лишь первое чирканье долбанной спички, потому что вскоре после этого вспыхнул огонь.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Ты когда-нибудь думал о смерти?
— Что? — Вздрогнув, я взглянул на Нейта и увидел, как он лениво шлёпает босыми ногами по воде в бассейне. Это был не тот вопрос, который можно было ожидать услышать из уст ребёнка твоего возраста. — С чего бы мне об этом думать?
У Нейта было такое отстранённое выражение лица, которое у него иногда появлялось. Как будто он смотрел на что-то, чего я не мог видеть, на призрака или что-то в этом роде. Мой пёс Ральфи иногда так делал, и это меня пугало, но ещё больше меня пугало, когда так делал Нейт.
— Потому что однажды ты умрёшь, — безэмоционально сказал он.
Что, чёрт возьми, я должен был на это ответить?
Я сглотнул и неловко заёрзал на краю бассейна, не зная, что ответить, и стоит ли вообще отвечать, даже когда спросил:
— И что?
— Мы
все
когда-нибудь умрём, — продолжил Нейт, как будто не было ничего странного в том, что он вообще это сказал. — Ты, я... твои мама и папа...
Меня больше беспокоила мысль об ушедших маме и папе, чем о том, что я сам перестану существовать, и я провёл рукой по воде в бассейне, чтобы плеснуть Нейту в его глупое лицо.
— Заткнись, чёрт возьми, ладно? Я больше не хочу об этом говорить.






