Но когда речь шла обо мне, моих близких, увы, ничего не получалось. Сейчас уже, конечно, и смысла нет. Осталось слишком мало времени. Так много нужно успеть, прежде чем зазвучит небесный колокол и позовёт меня к себе.
В своих размышлениях я упустила момент, когда на улице стало темнеть. Вероятно, прошло уже достаточно много времени с нашего выезда из Окунево.
– Который час? – спросила я Арину, которая сидела рядом со Стасом.
– Половина одиннадцатого, – ответила та. В короткой фразе сквозили холодные нотки тревоги и напряжения. Девушка пристально вглядывалась в наступающую темноту, периодически косясь в навигатор, закреплённый справа от водителя.
Я тоже заглянула Стасу через плечо и сразу поняла, почему напряглась Арина. Прошло четыре с половиной часа, как мы выехали из Окунево, но успели проехать всего двести пятьдесят километров. По старой дороге мы смогли бы оставить за спиной как минимум в два раза больше.
На мгновение поднялось лёгкое раздражение, но я смогла его подавить.
«Зачем-то Богу угодно, чтобы мы поехали этой дорогой».
– Слушай, мы так долго едем, а за всё это время нам навстречу попалась только одна машина. Стас, в какую глушь ты нас завёз? – начала было Мира.
Я почувствовала, как она опять стала заводиться.
– Так это же хорошо, шума меньше – кислорода больше! Едем, природой любуемся, а не машины обгоняем, – парировал Стас.
– Знаешь что! – Мира снова готова была взорваться.
– А давай… петь будем! – вдруг предложила я.
– Что? – не поняла Мира.
– Песни петь. Разные. Веселее, и дорога сложится, – улыбка давалась мне непросто, но я очень старалась снять вновь возникшее напряжение.
– Какие песни? – Мира никак не могла перестроиться и по-прежнему злилась на Стаса.
– А правда, спойте! – уже подключилась и Арина. – Что-то из старых песен или народных.
– Старый клён, старый клён, старый клён стучит в окно,
Приглашая нас с тобою на прогулку.
Отчего, отчего, отчего мне так светло,
Оттого что ты идёшь по переулку… – запела я, что есть мочи.
Мира удивленно посмотрела на меня, а потом вдруг запела сама:
– Снегопад, снегопад, снегопад давно прошёл…
Когда мы закончили, Арина захлопала в ладоши:
– Ещё! Спойте ещё!
И мы начали новую песню. Иногда мне казалось, что наше пение напоминает такую себе песенную истерику, однако, несомненно, становилось легче.
Темнота вокруг машины, прорезаемая только светом фар, заметно сгустилась, за окном царила пустота, не предоставляющая взгляду шансов зацепиться за что-нибудь. Лишь ненадолго, местами, когда в облаках попадались заметные прорехи, из пустоты проступали фрагменты леса или более мелкой растительности. Даже не глядя на часы, внутренним чутьём я понимала, что полночь становится всё ближе.
Ехали мы медленно.






