Острые лезвия с лёгкостью пробили остатки искорёженной брони и пронзили сердце сестры.
Генерал дёрнулась и тут же замерла на месте, телекинетический шторм вокруг них рассеялся. Поднятые в воздух обломки с глухим лязгом рухнули на палубу. Валериус с удивлением посмотрела на рукояти лезвий в своей груди. Затем перевела взгляд на спокойное лицо Ани, и губы генерала дрогнули. Она пыталась что-то сказать, но наружу вырвался лишь тихий вздох.
Ани приблизилась к изуродованному лицу сестры, смотря на неё с грустью.
— Ты никогда не остановишься, — прошептала Ани и поддержала падающее тело генерала. — Но теперь тебе не будет больно. Спи спокойно, сестра.
Она аккуратно вытащила клинки и бережно опустила тело Валериус на пол. Впервые её изуродованное лицо разгладилось. Она наконец-то обрела покой.
Пространство вокруг нас трещало по швам, издавая мерзкий звук рвущейся синтетики. Сошедшая с ума гравитация швыряла меня то в пол, то в потолок, то на чудом уцелевшие стены. Я едва удерживался на ногах, пока ботинки скользили по гладкому металлу, и яростно вонзал когти симбиота в палубу, чтобы не улететь в пропасть.
— А ты шустрый для парня, которому пару тысяч лет! — весело крикнул я, тяжело дыша. — Но знаешь, дед, твоя магия начинает утомлять! Давай, покажи что-нибудь новенькое!
Император ничего не ответил. Его лицо оставалось безэмоциональной маской, а из чёрных провалов глаз непрерывно сочилась тьма. Он вскинул руку, и в меня полетела новая порция сжатой антиматерии.
Я прикрылся симбиотическим щитом. От столкновения меня протащило назад на несколько метров, а металл пола жалобно взвизгнул и заискрил, когда мои ботинки оставили в нём две глубокие борозды. Время вокруг начало вытворять жуткие вещи. Осколки плит то зависали в воздухе, словно мухи в янтаре, то срывались с места со скоростью бронебойных пуль. Я отбивал атаки, крутился, прыгал и яростно рубил сгустки тьмы плазменным клинком, но с каждой секундой чувствовал, как стремительно тают силы.
— Ты всего лишь хрупкий сосуд, Волков, — бесцветный голос Императора зазвучал прямо в моей голове. — Твоя плоть отвратительно слаба, а мои силы неисчерпаемы. Неужели ты думал, что вы так просто сможете сюда прийти? Нет, смертный, это я вас проводил. Я ждал тебя. Сдайся сейчас, и твоя смерть будет быстрой.
— Извини, но у меня с детства аллергия на пафосные речи! — огрызнулся я. — Да и график у меня плотный, мне ещё свою команду кормить!
Я шутил, но в глубине души понимал, что этот монстр прав. Я проигрывал битву вчистую. Мощь мёртвой расы, которая миллионы лет копила свою ненависть была поистине безграничной. Каждый мой кинетический удар, выставленный щит и напряжение симбиота лишь питали его бездонную энтропию.






