ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— А еще папа сказал, что Карина будет моей новой мамой, — выпалил сын. — А зачем мне две мамы? Одной же хватит, да? Тележка дернулась, врезавшись в стеллаж с чипсами. — Что? — мой голос сел. — Илюш, что ты сказал? — Ну, папа сказал, что Карина будет мне как мама. Я не понял. У меня же ты есть, — он посмотрел на меня, нахмурив светлые бровки. — Ты чего, мам? Ты какая-то белая. — Милый, а когда папа это говорил? — я присела перед тележкой, пытаясь унять дрожь в коленях. — Вчера. Я пошел к папе в кабинет, а там Карина. Она сидела у него на коленях, — он сказал это так буднично, как рассказывал бы о том, что кушал кашу. — А потом она ушла, а папа меня в кроватку отнес и сказал, что Карина теперь будет с нами жить и станет мне второй мамой. Это наш секрет. А что такое секрет? Я медленно выпрямилась. В ушах зашумело, а перед глазами все поплыло, но не от слез — от ярости. Ледяной, вязкой ярости, которая поднималась из самой глубины души.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Руслан с огромным букетом роз.

— Открой, — прошептала я сама себе. — Не открывай. Открой. Не открывай.

Рука сама потянулась к замку.

Марат поднял голову, когда дверь открылась. Глаза красные, щеки небритые, вид потерянный. Я никогда не видела его таким.

— Аля, — выдохнул он. — Прости. Я дурак. Я скотина. Я не стою тебя. Но я не могу без тебя. И Илья не может. Дай нам шанс. Один единственный шанс. Я все исправлю. Клянусь.

Руслан молча сунул мне цветы и исчез в сторону лифта.

Я смотрела на Марата. На этого красивого, сильного, успешного мужчину, который стоял сейчас на коленях в грязном подъезде и смотрел на меня с такой мольбой, что сердце сжималось.

— Вставай, — сказала я тихо. — Люди смотрят.

— Не встану, пока не простишь.

— Я не могу простить прямо сейчас. Я даже не знаю, смогу ли вообще.

— Тогда просто поговори со мной. Выслушай. А потом решишь.

Я колебалась. Впустить его — значит дать надежду. Не впустить — значит потерять окончательно. Чего я хотела на самом деле?

— Заходи, — я открыла дверь шире. — Только тихо. Илья спит.

Он встал, пошатываясь (колени, видимо, затекли), и переступил порог. Мама демонстративно ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

Мы сидели на кухне друг напротив друга. Молчали. Я смотрела в чашку с остывшим чаем, он — на меня.

— Я выгнал ее, — сказал он наконец. — Карину. Сегодня утром.

— И что? Думаешь, этого достаточно?

— Нет. Не думаю. Но это первый шаг. Я был слепым идиотом. Я думал, что имею право на что-то еще, кроме тебя. А на самом деле ты — все, что у меня есть.

— Слишком поздно ты это понял, Марат.

— Лучше поздно, чем никогда. Аля, скажи, что мне сделать? Хочешь, я на стенку влезу? Хочешь, квартиру на тебя перепишу? Бизнес? Все, что скажешь.

— Мне не нужна твоя квартира. И бизнес не нужен. Мне нужен был муж. Отец моего ребенка. Человек, которому я могу доверять. А ты это убил.

Он закрыл лицо руками. Я видела, как дрожат его плечи. Марат плакал. Впервые за все годы.

Я сидела и смотрела на него. Чувства разрывали на части: жалость, любовь, ненависть, боль. Хотелось подойти, обнять, утешить. И хотелось ударить, выцарапать глаза, заставить страдать так же, как страдала я.

— Она сказала, что беременна, — добавил он глухо. — Это ложь. Руслан ее расколол. Никакой беременности нет. Она просто хотела втереться в доверие и отобрать тебя у меня.

— Ты спал с ней полгода, Марат. Полгода ты врал мне в лицо. И теперь говоришь, что она хотела отобрать меня? Это ты ее выбрал. Каждую ночь, каждый раз, когда задерживался на работе, каждый раз, когда отказывал мне в близости, ты выбирал ее.

— Я не выбирал! — он вскинул голову. Глаза красные, мокрые. — Я просто... я просто хотел секса.