— Слушай, — голос Алины вдруг стал твердым. — Ты больна. Тебе лечиться надо. Марат никогда не будет с тобой, потому что ты пустое место. Ты ему даже не любовница была, ты была дыркой для снятия стресса. И он сам мне это сказал.
Я сжала телефон так, что он хрустнул.
— Врешь.
— Не вру. И знаешь что? Я его простила. Мы снова вместе. Так что можешь убираться обратно в свою деревню и искать следующего лоха.
Она бросила трубку. Я стояла, трясясь от злости. Простила? Вместе? Нет. Этого не может быть.
Я развернулась и пошла к подъезду. Я войду, поднимусь, выскажу ей все в лицо. Пусть знает, что я не отступлю.
Но у двери меня встретил он.
Марат выскочил из машины, подлетел ко мне, схватил за шкирку и прижал к стене.
— Ты что здесь делаешь, дура?
— Отпусти! — я пыталась вырваться, но он держал крепко.
— Я тебя предупреждаю: тронешь мою семью — я тебя закопаю. Не фигурально. Буквально закопаю в лесу, и никто не найдет. У меня связи, деньги, возможности. Ты поняла?
Я смотрела в его глаза и видела — он не шутит. В них была настоящая, звериная ярость.
— Ты не посмеешь.
— Проверь.
Он отпустил меня, оттолкнул. Я пошатнулась, чуть не упала.
— Исчезни. Из города, из страны. Чтобы духу твоего не было. Иначе я тебя найду.
Я развернулась и пошла прочь. Ноги тряслись, в глазах темнело от бешенства. Но я знала одно: я не сдамся. Пусть даже ценой жизни.
Он будет моим. Или ничьим.
Глава 14. Алина
Я смотрела в окно, как Марат разбирается с Кариной. Сердце колотилось где-то в горле. Страх смешивался с благодарностью. Он приехал. Он защитил. Он был рядом.
Когда машина Карины скрылась за поворотом, я выдохнула. Марат поднялся, через минуту вошел в квартиру.
— Все, — сказал он устало. — Больше не подойдет.
— Ты уверен?
— Уверен. Я напугал ее до усрачки. Такие твари трусливые, когда видят реальную силу.
Я подошла к нему, обняла. Впервые за долгое время — сама, без просьб, без уговоров. Просто прижалась и замерла.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что? Я же из-за себя же все это создал. Если бы не я, она бы вообще не появилась в нашей жизни.
— Но ты здесь. Ты не бросил. Ты борешься.
Он обнял меня в ответ, прижал крепко.
— Я всегда буду бороться. За тебя. За нас.
Я подняла голову, посмотрела в его глаза. Усталые, красные, но такие родные.
— Останься сегодня, — сказала я. — Не на диване. Со мной.
Он замер.
— Ты уверена?
— Нет. Но хочу попробовать.
Мы вошли в спальню. Мама увезла Илью к себе на ночь, мы были одни. Впервые за долгие месяцы — одни, без страха, без обид, без призраков прошлого между нами.
Он раздевал меня медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Касался губами плеч, шеи, ключиц. Я дрожала — не от холода, от напряжения. Сможет ли? Забудется ли? Не накроет ли снова боль?
— Если захочешь остановиться — скажи, — прошептал он. — Я пойму.
— Не хочу останавливаться.






