Она что-то щебетала, заглядывая ему в глаза, и улыбалась.
Картина маслом. Идиллия.
— Аля? — Марат поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, а следом — тень раздражения. — Ты так быстро. А где покупки?
— Карина, выйди, — сказала я, не сводя с них глаз.
Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на Марата, потом на меня.
— Алина Валерьевна, я просто занесла отчет по расходам…
— Выйди вон, я сказала! — рявкнула я так, что она подпрыгнула.
Карина выскочила за дверь. Марат поставил чашку, нахмурившись.
— Ты чего орешь? Что за цирк?
— Это цирк? — я подошла к нему вплотную. Меня трясло. — Это цирк, Марат? Или это называется «посадить любовницу на колени при ребенке»? «Сделать ее второй мамой»? Это что, новый формат семейного подряда?
Его лицо неуловимо изменилось. Совсем чуть-чуть. Дрогнул уголок рта, расширились зрачки. Мне не нужен был детектор лжи, я знала этого мужчину семь лет.
— Что за бред? — его голос стал тихим и опасным. — Илья маленький, он мог нафантазировать…
— Илюха в четыре года фантазирует про динозавров, а не про то, как папина любовница сидит на его члене! — рявкнула я в ответ.
— Аля, остынь. Ты не так поняла.
— Тогда зови ее сюда, — потребовала я, глядя ему в глаза. — Зови свою Карину, и пусть она мне в лицо скажет, что я все не так поняла. Прямо сейчас.
Марат сжал челюсти. Я увидела в его взгляде то, что добило меня окончательно. Не гнев, не обиду на ложные обвинения. Панику. Он запаниковал. Мой железный, уверенный муж, который решал вопросы с мэрами города, запаниковал передо мной — своей женой.
И в этот момент дверь кабинета снова открылась. На пороге стояла Карина. Бледная, с дрожащими губами, но в глазах… в глазах плясали чертики. Триумф.
— Не надо его мучить, Алина Валерьевна, — сказала она тихо, но внятно. — Я сама все расскажу.
Глава 2. Марат
Семь лет назад
— Слабоумие и отвага — наше все! — заржал Руслан, когда я пододвинул к Алине бокал с шампанским на нашей первой встрече. Мы сидели в шумном баре, отмечали сдачу очередного объекта.
Алина подруга моего партнера. Она пришла с ними, скромно сидела в углу, потягивая сок, и рисовала что-то в блокноте. Пока все горланили песни и обсуждали баб, она просто творила. Меня это зацепило. Не ее длинные ноги или точеные скулы — хотя и это, конечно, а эта отстраненность. Будто она здесь, но не с нами. В своем мире, полном линий и красок.
— Я вообще-то архитектор, а не просто так рисую, — фыркнула она, когда я спросил, что за шедевр рождается на глазах.
— Покажи, — попросил я.
Она замялась, но протянула блокнот. Там был набросок дома. Не обычной коробки, а чего-то легкого, с огромными окнами, террасами, увитыми плющом. Дома, в котором хочется жить.
— Красиво, — сказал я тогда. И это было чистой правдой.
Через полгода мы поженились.






