ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был директором строительной фирмы... а попал в тело барина, которому вдруг выпал шанс построить свою золотую империю. И я этим шансом воспользуюсь! Для начала нужно наладить прииск, найти и организовать рабочих, построить для них поселок, проложить торговые маршруты... А самое главное - сохранить жизнь и не угодить на съеденье диким зверям и столь же диким местным дельцам и купцам, которым такое соседство явно не по нраву. Но я с этим справлюсь. Золото Амура будет моим! Старатель Тим Волков Я был директором строительной фирмы... а попал в тело барина, которому вдруг выпал шанс построить свою золотую империю. И я этим шансом воспользуюсь! Для начала нужно наладить прииск, найти и организовать рабочих, построить для них поселок, проложить торговые маршруты... А самое главное - сохранить жизнь и не угодить на съеденье диким зверям и столь же диким местным дельцам и купцам, которым такое соседство явно не по нраву. Но я с этим справлюсь. Золото Амура будет моим! Амурский самородок. Том 1. Старатель Глава I Все началось с эвенка. Точнее, с самородка золота, который притащил мне этот эвенк. Впрочем, если до конца быть откровенным, то все началось гораздо раньше — с того самого момента, когда я умер. Что это за запах? Приятный. И еще что-то сладковатое, приторное. Не мои дорогие брендовые духи. Пахнет скорее, как в церкви или в старой-престарой квартире прабабушки, куда я ездил в детстве на лето. Я открыл глаза. И сразу же закрыл. Слишком уж ярко, даже сквозь веки. Режущие лучи, п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Моя частная жизнь, и без того перевернутая, теперь стала предметом наблюдения этого уродца. — Зачем? Я же сказал тебе, что ты ничего мне не должен.

Горбун мотнул головой, и его спутанные волосы упали на лицо.

— Долг — он не ваш. Он мой. Вы пошли в опасное место, на старые ямы. Там… бывает нехорошо. Мой долг — защитить хозяина.

Слово «хозяин» прозвучало так естественно и так рабски, что меня передернуло. Оно было хуже, чем «долг». Оно ставило все на свои места, создавало иерархию, которой я не хотел и не просил.

— Не называй меня так! — резко оборвал я его. — Я тебе не хозяин. И защита мне не нужна. Иди… иди куда шел. Домой. В поселок. Ко всем чертям.

Я махнул рукой, стараясь говорить твердо. Да, наверное, это прозвучало грубо. Но какая кому сейчас разница?

Горбун не шелохнулся. Он стоял, опираясь на свою суковатую палку, и смотрел на меня. Молчание его было упрямее и весомее любых моих слов. Он не стал спорить прекословить. Просто продолжал оставался на месте, как скала, и всем своим видом говоря, что не уйдет.

Воздух наполнился напряженным молчанием, его нарушал только тяжелый, испуганный вздох Вани. Он пятился от Горбуна, шепча заклинания на своем языке, пытаясь отогнать «злого духа с перекошенным лицом».

Я посмотрел на эту пару: перепуганного эвенка, готового в любой момент броситься бежать, и на неподвижного, как изваяние, каторжанина. Мысль прогнать его силой показалась абсурдной. Во-первых, это было бы подло. Во-вторых, я сомневался, что смогу. В его молчаливой упертости была дикая, звериная сила.

И в голове, сквозь остатки похмелья и общую растерянность, начала проклевываться холодная, практичная мысль. Руки. Еще одна пара рук. Мы тащили на себе кирки, лопаты, припасы. Работа на ручье — это каторжный труд, от которого через час сводит спину. Третий человек, особенно тот, кто не боится работы… это не помеха. Это же ресурс!

Куда ему идти? В поселок, где его снова будут травить, как последнюю собаку? В тайгу — в одиночку, без снаряжения, на верную голодную смерть? Мое «горевание» о своем прошлом вдруг показалось мальчишеской блажью по сравнению с тем, в каких условиях выживал этот человек.

Я тяжело вздохнул, почувствовав, как сдаюсь. Не из доброты, а из странной смеси прагматизма и какой-то усталой покорности обстоятельствам.

— Ладно, — выдохнул я, опуская ружье и закидывая его за спину. — Черт с тобой. Иди с нами. Но запомни: ты здесь не слуга и не должник. Ты… рабочий. Помощник. Понял?

Горбун кивнул, односложно и быстро. Не было ни тени радости или благодарности на его лице. Лишь молчаливое принятие факта. Вот ведь странный какой. Не дурачок ли часом?

Горбун сделал шаг вперед, присоединяясь к нашей маленькой группе.

Ваня аж подпрыгнул от ужаса.

— Нет! Нельзя! — отчаянно зашептал эвенк, схватив меня за рукав.