— За что ты извиняешься? — он хмурится и снова смотрит на меня.
— Я их уронила. Я принесу остальные.
Я действительно хочу, чтобы он ушел, потому что мне стыдно за свою неуклюжесть и за то, что я на грани срыва.
По какой-то причине его присутствие усугубляет ситуацию.
Он не отворачивается и не берет удочку, которую положил на террасу. Его глаза сужаются, пока он пытается разглядеть мое лицо. Несколько часов назад половина моих волос выбилась из хвоста, так что я могу прикрываться выбившимися прядями.
— Тебе помочь со стиркой?
— О, нет. Я в порядке, — блин. Он, должно быть, знает, что я плохо справляюсь с работой. Может быть, он жалеет меня. — Мне не так уж много осталось делать. А ты иди и лови рыбу, чтобы нам было что поесть на выходных.
— Окей, — в его голосе звучит сомнение, и он не сводит с меня пристального взгляда.
Это действительно действует мне на нервы.
Подавив раздраженный стон, я отворачиваюсь и иду обратно к бельевой веревке. Развешивание всей мокрой одежды и полотенец занимает больше времени, чем я ожидала, и когда я наконец заканчиваю, у меня болят плечи.
Я паршиво распланировала этот день. Солнце все еще светит, но, вероятно, до рассвета осталось всего несколько часов. К тому времени вещи так и не высохнут. Не похоже, что в ближайшее время пойдет дождь, но, если мне не повезет, то сегодня ночью будет мороз, и мокрая ткань промерзнет насквозь.
Мне следовало сначала постирать белье и развесить его до полудня, чтобы оно просыхало большую часть дня, а после обеда испечь хлеб.
Почему, черт возьми, я не подумала об этом раньше?
Мне снова хочется плакать, когда я плетусь обратно к дому. С этим уже ничего не поделаешь. Остается только надеяться, что сегодня ночью будет не слишком холодно.
Джимми устроился на краю веранды с удочкой в руках.
Мне всегда нравилось рыбачить с дедушкой. Я бы с удовольствием посидела сегодня днем и порыбачила.
Но мне еще нужно прибраться на чертовой кухне.
Возможно, это не займет много времени.
Мои надежды рушатся, когда я вхожу в дом и смотрю в сторону кухни.
По всему полу рассыпана мука.
Я знаю, что раньше не устраивала такой большой неразберихи, и когда я подхожу ближе, то вижу, что произошло.
Я недостаточно плотно закрыла мешок с мукой, и ветерок из открытых окон сдул верхний слой муки и рассыпал ее по всей поверхности.
Повсюду
.
Она не только на полу. Она и на столешнице, и на шкафчиках, и даже на столе и стульях.
На мгновение я замираю, глядя на этот беспорядок. Та же волна измученного раздражения поднимается и расширяется в моей груди. К горлу подступает комок. Он застилает мне глаза. Я обхватываю себя руками за туловище и сжимаюсь, пытаясь побороть беззвучные рыдания.
Я ненавижу это.
Я ненавижу все это.
И я ничего не могу сделать правильно.






