ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Потеряв последнего оставшегося члена моей семьи, я осталась совсем одна в опасном, нецивилизованном мире. После Падения двадцатитрехлетняя женщина без навыков, без ресурсов и без защиты не может выжить самостоятельно, поэтому я вынуждена полагаться на милосердие незнакомцев, чтобы оставаться в живых. Мой единственный шанс на спасение — неожиданное предложение. Джимми Карлсону нужен партнер. Ему нужна помощь по дому и женщина в постели, и он хотел бы, чтобы этим партнером была я. Взамен я получаю жилье, вдоволь еды и защиту компетентного мужчины и его окружения. Это выгодная сделка, поэтому я, конечно, соглашаюсь. Это означает, что мне придется жить с суровым, стойким мужчиной, которого я едва знаю. Все новые обязанности по дому достаточно сложны, но не они являются для меня самой большой проблемой. Потому что теперь я женщина Джимми… что бы это ни значило.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Два месяца назад у меня была прекрасная жизнь с моим дедушкой. Теперь его нет. Он никогда не вернется. Все, что от него осталось — это свежевырытая могила в поле неподалеку. У меня даже не было камня или деревянного креста, чтобы отметить это место.

Он был последним в моей семье, и теперь я живу с незнакомцами. Они не злые. Никто из них. Но они не мои.

Даже Джимми.

Он где-то там прекрасно проводит время, ловя рыбу, пока я здесь разваливаюсь на части.

Ублюдок.

Самое меньшее, что он мог сделать — это заметить.

Я проглатываю эту мысль, потому что это совершенно несправедливо. Он спросил, не случилось ли чего, и я сказала ему «нет». Как, черт возьми, он может читать мои мысли?

Вместо того, чтобы цепляться за эту новую вспышку негодования, я выбрасываю ее из головы и заставляю себя начать прибираться.

Это занимает много времени. Мне кажется, что прошла вечность.

У меня сводит спину, болят колени, легкие горят, когда я на четвереньках счищаю остатки муки с кухонного пола, когда входит Джимми с ведром в руках.

— Есть кое-что вкусненькое, — радостно говорит он, прежде чем замечает меня на кухне. Когда он это делает, то резко останавливается. — Что ты делаешь?

— Убираюсь.

— Зачем ты моешь пол? Ты и так сегодня много всего сделала.

Мило с его стороны, что он наконец заметил.

— Мука была повсюду.

— Мука? Что ты имеешь в виду?

— Ее выдуло из пакета ветром, — я вздрагиваю, когда встаю, потому что у меня болит спина. Я делаю глубокий вдох и подхожу к большому мешку с мукой. Я закрыла его раньше, но проверяю, надежно ли он завязан. — Я позаботилась об этом.

— Ладно, хорошо. Что ж, я поймал вот это. Мы можем заняться этим завтра, так как уже довольно поздно, — он оглядывается по сторонам. — Что ты хотела приготовить на ужин?

Нет ничего — абсолютно ничего — что он мог бы сказать, и что могло бы разозлить меня еще больше. Мне почти невозможно сдержаться.

— Я… не… знаю, — с трудом выдавливаю я, поднимая пакет с мукой и убирая его обратно в шкафчик под прилавком, где ему самое место.

— У тебя ничего не запланировано? — его голос звучит непринужденно. Он искренне интересуется. Без раздражения или осуждения.

Но это не улучшает моего настроения.

— Нет, — я беру тряпку, которой пользовалась, и протираю ею столешницу, споласкиваю и отжимаю. Отжимаю очень сильно. — Я весь день работала, и у меня еще не было возможности приготовить ужин.

— О. Хорошо. Ты хочешь, чтобы я…

— Нет. Я не хочу.

Я пытаюсь — правда пытаюсь — смягчить свой тон, но слова все равно выходят резкими.

— Ты из-за чего-то злишься? — Джимми подходит и кладет руку мне на плечо, разворачивая меня так, чтобы видеть лицо.

Я вырываюсь из его рук.

— Нет. Я не злюсь.

Он хмурится еще сильнее. Его плечи напрягаются.

— Похоже, ты действительно злишься.