Наверняка есть какой-нибудь другой вход, не только через ворота; я знаю, что с западной стороны сте́ны сильно повреждены, а кое-где даже обрушились. Но вся трудность в том, что близко туда не подойти – увидят из окон. Я не хочу будить подозрений. Поэтому, юноша, вы должны мне помочь, за что, впрочем, получите награду. От вас требуется ночью подобраться к замку под прикрытием тумана и хорошенько разведать пути подхода. На следующую ночь мы отправимся туда вместе, и, если получится, я осторожно проинспектирую эту свалку рухляди. По крайней мере, буду знать, стоит ли предпринимать дальнейшие шаги.
– А если нас поймают?!
– Тьфу! – сказал старик. – Что, уже празднуете труса?
Парень искоса взглянул на профессора, бодро семенившего рядом.
Он не воспринял предложение Сколинского всерьез. Нет, не стоит ему ввязываться в подобную авантюру – если его поймают, он навсегда себя скомпрометирует, и прощай тогда карьера теннисиста.
Поэтому если он и не отказал сразу, то лишь оттого, что испытывал к профессору симпатию; вдобавок все эти россказни раззадорили его дерзкое воображение. Черт возьми! Кабы не теннис…
«Надо сегодня же вечером поговорить с этой Майей, – решил он. – Узнать, что она думает о моей игре».
– Обсудим это позже, – сказал Вальчак профессору, когда они заканчивали оставленный для них в столовой ужин.
Часть гостей играла в бридж в маленькой гостиной. Оттуда доносился голос худой чиновницы, которая перемежала торговлю кислыми замечаниями о неуместности подобных развлечений, когда, возможно, в эту самую минуту кто-то безнадежно больной мучается в агонии… и так далее.
– Тогда зачем вы играете? – поинтересовался наконец выведенный из себя советник Шимчик.
– Ну уж извините! Что ж, я одна должна лишиться всех удовольствий? – возразила та и сварливо объявила малый шлем.
Майя стояла у окна с женихом, который что-то шепотом ей втолковывал, – похоже, они ссорились.
При виде нее нетерпение Вальчака возросло, он хотел поговорить с девушкой сейчас же, немедленно… Хотя, возможно, лучше было бы обождать до завтра – вдруг у нее еще не прошло то настроение, которое она демонстрировала ему утром?
Лицо Майи не сулило ничего хорошего, на нем читались высокомерие и презрение.
Но он должен с ней поговорить! Должен непременно и тотчас же узнать, каковы его шансы, как ему действовать!
Внезапно панна Охоловская оборвала Холявицкого на полуслове, отошла от него и, попрощавшись с гостями, покинула гостиную. Стремительно.
Вальчак догнал ее наверху, в маленькой прихожей, когда она открывала дверь в свою комнату.
– Минутку! – воскликнул он.
– Что такое? – спросила она негромко. – Чем я могу быть вам полезна?
Тон был злой, неприятный. Вальчак моментально растерял всю свою уверенность.






