ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Двадцатилетний тренер по теннису приезжает в загородное имение, чтобы помочь юной барышне, известной теннисистке, поддержать спортивную форму. Между молодыми людьми с первого же дня устанавливаются странные отношения: оба чувствуют необъяснимое притяжение, несмотря на разницу в положении и тот факт, что барышня уже обручена. Ее жених служит секретарем у богатого князя, отпрыска старинного рода, и проживает с ним в мрачном замке неподалеку от имения. Говорят, в этом замке обитают потусторонние силы, а неприступные стены хранят невероятные богатства. Вскоре события приобретают воистину непредсказуемый характер… Витольд Гомбрович – пожалуй, самый известный польский писатель ХХ века, мастер гротеска и «психологического шантажа» (так назвал своеобразный стиль автора Джон Апдайк). Гомбрович был номинирован на Нобелевскую премию четыре раза, его произведения известны по всему миру. «Одержимые» – причудливый готический роман о любви и тайнах прошлого – вышел в свет незадолго до оккупации Польши немецкими войсками и в то время остался почти незамеченным. Лишь в 1990 году роман был издан полностью под настоящим именем автора, а вскоре приобрел широкую известность и был переведен на многие языки. Впервые на русском!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В бледном сиянии что-то белело – это Мухавец медленно и лениво катил свои воды по долине, едва продвигаясь вперед и образуя огромные разливы…

Обширную водную гладь, открывшуюся взору советника, можно было бы назвать озером, если бы из нее в самых неожиданных местах не торчали камыши, тростник и лоза. Больше, чем озеро, это напоминало наводнение или скопление отдельных прудов. Кое-где суша и вода смешались настолько, что трудно было понять, какая стихия здесь главенствует.

Удивляло в этом безнадежно плоском пейзаже присутствие высокого холма, что вырос неведомо откуда и как и теперь возвышался над залитой водой равниной. Но еще больше поражало величие строения, располагавшегося на вершине этого холма.

Деталей Шимчик, который, впрочем, был близорук, не различал, однако же ощущал присутствие каменной громады – из нее вздымалась вверх столь же исполинская башня, насчитывавшая около шести этажей, с полуразрушенной и изъеденной временем верхушкой. Она царила над всем пейзажем, одинокая, величественная, властная… Подножие замка постепенно окутывал туман.

– До чего грандиозное сооружение! – воскликнул советник.

– Еще какое! – отвечал профессор. – Сто семьдесят ветхих комнат, залов и так далее и тому подобное! Но для историка искусства это не представляет никакой ценности. Эклектика, понимаете, голубчик? Разруха, запустение – типичная господская усадьба в состоянии полного упадка. Польша, да будет вам известно, – продолжал он наставительно, – небогата архитектурными памятниками. В давние времена здесь стояли великолепные замки, но почти все они были разрушены во время шведских войн, а уцелевшие погубили небрежность и бескультурье их владельцев. Сколько памятников архитектуры просто разобрали, чтобы использовать камень для строительства!.. Теперь самым красивым замком в Польше считают Ланьцут. Но Ланьцут – дитя, сопляк с короткой памятью! Да, там есть роскошь, оранжереи, мраморные конюшни и бог знает что еще, но патины – патины нет! История Мыслочи хотя бы насчитывает шесть столетий!

– Шесть столетий? – удивился советник. – В здешних краях?

– Да, – ответил профессор. – Это был еще древний град князей Гольшанских-Дубровицких. Здесь с незапамятных времен располагалось поселение… Этот замок, – добавил он не без нотки ностальгии, – может похвалиться славными страницами своей истории, но теперь… теперь это просто куча камней и больше ничего, да, вот оно как! Меланхолическое пристанище безумца и могила угасающего рода… Там уже сто лет живут одни сумасшедшие.

Они снова въехали в лес. Сделалось темнее, поскольку лунный свет лишь изредка пробивался сквозь ветви, и безмерная тоска сжала сердце Вальчака.