ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Двадцатилетний тренер по теннису приезжает в загородное имение, чтобы помочь юной барышне, известной теннисистке, поддержать спортивную форму. Между молодыми людьми с первого же дня устанавливаются странные отношения: оба чувствуют необъяснимое притяжение, несмотря на разницу в положении и тот факт, что барышня уже обручена. Ее жених служит секретарем у богатого князя, отпрыска старинного рода, и проживает с ним в мрачном замке неподалеку от имения. Говорят, в этом замке обитают потусторонние силы, а неприступные стены хранят невероятные богатства. Вскоре события приобретают воистину непредсказуемый характер… Витольд Гомбрович – пожалуй, самый известный польский писатель ХХ века, мастер гротеска и «психологического шантажа» (так назвал своеобразный стиль автора Джон Апдайк). Гомбрович был номинирован на Нобелевскую премию четыре раза, его произведения известны по всему миру. «Одержимые» – причудливый готический роман о любви и тайнах прошлого – вышел в свет незадолго до оккупации Польши немецкими войсками и в то время остался почти незамеченным. Лишь в 1990 году роман был издан полностью под настоящим именем автора, а вскоре приобрел широкую известность и был переведен на многие языки. Впервые на русском!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подъехал экипаж, они с профессором уселись сзади, а советник с Вальчаком устроились на скамье. Грязная дорога вела сквозь редкий лес; за ним то и дело открывалась плоская равнина, печальная и широкая.

Солнце уже село, от тишины звенело в ушах. Все молчали. Леса́ ни на миг не исчезали из поля зрения, хотя теперь путники катили по лугам; кое-где виднелись низкорослые деревья.

– Что за места! – произнес наконец советник.

– Да, глушь, бедность и тоска, – рассмеялась барышня, и Вальчаку показалось, что смех этот ему знаком. Он внимательно посмотрел на нее. Майя говорила очень тихо, то ли из кокетства, то ли по другим причинам, но это придавало ей некоторую таинственность. Однако… откуда он знает этот смех? Кто из его знакомых так смеется? Внезапно и без всякой видимой причины сердце у него забилось.

«Что за черт?» – подумал юноша.

Темнело, и вуаль надвигающейся ночи постепенно окутывала кроны деревьев… Большая луна поднималась над лугами. Вдали, в деревне, лаяли собаки. Вальчак не мог избавиться от чувства странного беспокойства, он напрягал зрение, пытаясь преодолеть опускающийся мрак, и вдруг юноше показалось, будто он видит сон… Огромная старинная карета (какие уже лет сто как вышли из употребления), запряженная четверкой лошадей, с грохотом, скрежетом и лязгом, едва не задев их, с невероятной скоростью промчалась мимо и исчезла в клубах пыли.

– Что это было?! – воскликнул советник.

Профессор высунулся и с любопытством посмотрел вслед удаляющейся карете.

– Это князь из Мыслочи, – сообщил он.

– Да, – сказала Майя. – Он, бедняжка, тоже возвращается из Варшавы. Вы ведь не знаете главной достопримечательности этих мест, – обратилась она к советнику. – Мыслочь находится в нескольких километрах от Полыки. Мы едем сейчас по владениям князя.

– Но почему он пользуется таким средством передвижения? Словно при царе Горохе! – удивился Шимчик. – Ведь это неудобно и шумно.

– Почему? Да потому что он чокнутый! – воскликнул профессор. – Вот почему, голубчик вы мой! Старик с незапамятных времен чудит, и это еще мягко сказано. Меня удивляет, что князь вообще выбрался в Варшаву, он ведь обычно носа из своей фортеции не кажет. Пан Генрик, должно быть, с ним натерпелся, – обратился он к панне Охоловской.

– Еще бы, – ответила та. – Генрику с трудом удалось уговорить князя, но дела того требовали. В Варшаве он Генрика ни на шаг от себя не отпускал.

– Смотрите, смотрите, голубчик! – воскликнул профессор, обращаясь к советнику. – Отсюда виден замок, хотя, наверное, сейчас слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Но луна уже заливала своим светом бескрайние равнины, кое-где отмеченные причудливыми силуэтами деревьев.