Тебе никто не поверит
Майарана Мистеру
В прошлой жизни меня предали самые близкие: мачеха в сговоре с братом убила императора ради власти, а родной отец трусливо промолчал, когда мир убедили, что это я открыла врата Бездны. Но я вернулась в прошлое. У меня есть ровно пять месяцев, чтобы заставить предателей захлебнуться их собственной ложью.
Майарана Мистеру
Тебе никто не поверит
Пролог
Дерево под моими ногами пахло просто одуряюще. Странно, что я чувствовала этот запах в утро своей смерти.
Хах. Перед смертью не надышишься.
Я не замечала шума толпы или мантий судей. Я даже забыла о веревке у себя над головой.
Я чувствовала только запах сосны, исходящий от быстро возведенного помоста из свежего дерева.
— Лиссандра Ваэль из дома Ваэль, — голос глашатая раскатился над площадью, и гул толпы захлебнулся в тишине.
Я подняла подбородок. Руки за спиной были стянуты так туго, что пальцев я не чувствовала уже с рассвета.
— Властью его императорского величества Каэлума первого, помазанника Истока, и единогласным вердиктом святого трибунала инквизиции — вы признаны виновной.
Я посмотрела на нового императора, восседающего на бархатном помосте. Месяц на троне. Месяц с тех пор, как они убили человека, которому полагалось править, и свалили вину на меня.
Он встретил мой взгляд не моргнув. Я скривила губы в отвращении, не отводя взгляда.
— За преступное слияние с Бездной. — Голос герольда стал зычнее. — За кражу артефакта из храма Истока. За призыв повелителя Бездны, чья чудовищная рука поразила нашего возлюбленного императора Аврэмиана, да примет его Исток.
Наглая ложь. Врата так и остались заперты, а повелитель Бездны гниет в своей темнице уже четыреста лет. Единственными чудовищами в спальне правителя были наемники дяди нового императора.
— Да примет его Исток, — эхом отозвалась толпа, и где-то с надрывом заплакала женщина.
— За эти преступления против империи, против веры и против человечества вы приговариваетесь к смерти через повешение. Имя ваше будет вычеркнуто из списков знати, земли ваши отойдут империи.
Земли. Сегодня мне исполнилось восемнадцать. Сегодня я должна была получить в наследство каменоломню, принадлежавшую моей матери, где три месяца назад обнаружили слезу истока. Богатейшую жилу в империи.
Как удобно, что я должна умереть именно сегодня.
— Есть ли у осужденной последнее слово?
Я открыла рот.
— Ваше величество, — надломленный голос оборвал меня. — Ваше величество, прошу вас. Молю. Позвольте мне попрощаться с ней.
Она вышла из-за спин инквизиторов в безупречном черном траурном платье, темные волосы собраны в строгую прическу. Моя мачеха. Кардина. Женщина, что пела мне колыбельные и читала сказки перед сном. Женщина, которую любили все без исключения.






