— Я любезно протянул ему стакан. — А на десятом рука подводит даже кадровых офицеров.
Он поднял на меня мутноватый от выпитого взгляд.
— Считал, что ли? — хмыкнул Рогачёв.
— Люблю арифметику, — кивнул я. — Вы ведь сегодня сами говорили: в вашем возрасте и положении всё решает арифметика. Как-никак, тридцать лет службы, ордены, парадный мундир. И весь этот капитал вы за один вечер разменяли на пьяное сватовство в чужом доме.
Кто-то за столами поперхнулся, кто-то ахнул. Рогачёв же медленно опустил стакан.
— Что ты сказал? — тихо процедил он.
— Могу повторить медленнее, если от выпитого скорость вашей мыслительной реакции притупилась. Могу даже записать, хотя бумаги на вас жалко, — проговорил я, глядя ему в глаза, и после паузы продолжил: — Вы изволили заметить, что у баронессы нет достойного защитника. Плохо смотрели, полковник. Род Северских имеет честь называть род Ольховских друзьями. Оскорбление этого дома я принимаю на свой счёт.
— Северский, — вмешался Краснов спокойным голосом. — Вы понимаете, с кем говорите?
— Прекрасно понимаю, ваше сиятельство, — «добродушно» улыбнулся я. — Я разговариваю с пьяным отставным полковником, который перепутал день рождения ребёнка с ярмаркой невест. Ну и с вами — человеком, который привёз его сюда в комплекте с подарком.
Рогачёв поднялся, задев коленом стол. Зазвенела посуда, один из пустых фужеров упал и со звоном разбился.
Хмель сходил с лица полковника прямо на глазах.
— Щенок, — холодно произнёс он. — Ты оскорбил офицера Империи.
— Нет, полковник, — покачал я головой. — Своим поведением только вы весь вечер оскорбляли офицеров Империи.
— Я тебя размажу! — рявкнул Рогачёв так, что перешёптывающиеся гости замолчали даже в дальнем шатре. — Я требую сатисфакции! Немедленно!
— Ну наконец-то, — усмехнулся я. — Первое офицерское слово за весь вечер. Повторите ещё раз, чтобы все точно услышали.
Сатисфакция… я припомнил, как читал об этом в книге про дворянские обычаи. Дуэль, выходит?
Бросать вызов отставным полковникам — сомнительное хобби, и просто так лезть в драку я не собирался. Но раз уж драка сама шла в руки, стоило прикинуть выгоду.
Во-первых, теперь все гости приёма узнают, а затем и растреплют по друзьям и знакомым новость, что у Ольховских появились надёжные друзья. Привык я помогать тем, кто был ко мне добр. Более того, именно Ольховская привела Браунштейна на мой суд, а позднее я обучал Филиппа… Пусть самую малость, пусть частично, но я считаю его своим учеником. А ученики — они ведь ещё ближе, чем последователи. Хороший учитель учеников в беде не бросает!
Ещё есть во-вторых… Не нравится мне Краснов. Смотрю на него — и будто бы сама Структура шепчет, что передо мной не друг и даже не нейтральная фигура.
Враг?
Пока не знаю, но неприятель — точно.






