И пил по-военному, не пьянея с виду, но Руна Ощущения фиксировала, как с каждым новым стаканом Сила в каналах полковника начинает течь всё небрежнее. И с той же небрежностью сам Рогачёв начинает выбирать слова. Очередной стакан коньяка он выпил за здоровье именинника. Следующий — за хозяйку, и тост вышел уже ощутимо развязнее.
— Кстати! — пробасил Рогачёв и со стуком опустил стакан на стол. — У ворот «Руссо-Балт» видели? Мой! Последняя серия! Сегодня, между прочим, первый выезд. Тридцать лет Империи отдал, имею право ездить с комфортом!
Я вопросительно взглянул на свою спутницу.
— Люксовый авто, — шёпотом пояснила мне Мирослава.
Я благодарно кивнул.
— Хозяйство у вас крепкое, Ольга Аркадьевна, — спустя пару минут прогудел полковник, когда баронесса прошла рядом. — Крепкое, да! Только запущенное. Уж простите старого солдата за прямоту, я по-другому не умею. Гвардии вашей я насчитал полтора десятка, и половина из них годится караулить разве что курятник. Без мужской руки любое имение сыплется. Такова жизнь!
Да уж. Выдержка, которую полковник тридцать лет носил вместе с мундиром, потихоньку расстёгивалась… Пуговица за пуговицей.
— Благодарю за наблюдательность, полковник, — ответила Ольга всё ещё светским голосом, но в нём проступил холодок.
— Аркадий Максимович абсолютно прав, — мягко подхватил Краснов, поворачиваясь к баронессе. — Ольга Аркадьевна, я ведь к вам сегодня не только с поздравлениями — я к вам с искренним участием. Все затруднения вашего рода, поверьте, решаются одним простым действием. И это — достойный брак. — Он посмотрел на Рогачёва. — Империя чтит вдовью верность, но Империя чтит и здравый смысл. Мальчику нужен наставник, вашим землям — хозяин, а вам — защита. Аркадий Максимович — человек проверенный. Со связями, и с моей, не побоюсь этого слова, дружбой. Подумайте. Такие предложения дважды не делают.
За столами вмиг воцарилась звенящая тишина. Даже музыканты вдалеке, кажется, начали играть тише.
— Что он себе позволяет! — незаметно прошипела Мирослава мне на ухо. — Он…
— Спокойнее, — ответил я. — Обсудим позже.
— Я тронута заботой, ваше сиятельство, — произнесла Ольга после долгой паузы. — Но дела рода Ольховских в порядке, а сердечные вопросы я предпочитаю решать без посредников.
— Сердечные, — хохотнул Рогачёв и залпом осушил стакан. — Милая моя, в нашем с вами возрасте и положении сердечные вопросы решает арифметика. У вас минус, у меня плюс. А смотреть на вас, между прочим, одно удовольствие, я это ещё в двадцать первом году отметил, когда мы с вашим покойным…
— Аркадий, — уронил Краснов, не повышая голоса.
Полковник осёкся, да только сказанное уже висело в воздухе. Браунштейн грустно покачал головой, сильнее сдерживая супругу за руку.






