Ох уж ему эти женщины! Невероятные создания!
Разговор с родственниками жертвы – это всегда тяжело. Даже если ты уже четверть века в полиции. Даже если и больше!
Все равно. Видишь эти глаза, видишь непонимание, боль, отчаяние – за что?! Почему жизнь оказалась так жестока? Почему отняла у нас близкого человека?
Невесело было в доме Ламарров.
Занимался организацией похорон муж, жались к бабушке дети. Во дворе мрачно рубил дрова дед. Вот с него и начали разговор.
– Рент Ламарр, вы нам время не уделите?
– Уделю, отчего ж нет. – Этан Ламарр воткнул топор в колоду и кивнул Ноэлю на удобно уложенные бревнышки. – Тут присядем, покурим? Моя в доме дымить не разрешает, ругается. Занавески ей воняют, понимаешь, и детям вредно.
– Так и правда вредно же, – хмыкнул Ноэль.
– Потому и не спорю, но и отказаться не могу. Дымлю вот потихоньку. – Этан принялся набивать трубку. Высек огонек, умело прикурил, Ноэль вдохнул запах душистого табака.
– Хороший сорт.
– Сам смешиваю. Несколько покупаю, того поменьше, другого побольше, вкусно получается.
– Даже мне нравится, уж на что я не любитель.
– Тем лучше. Задавайте вопросы, рент. Я ж понимаю, что надо.
– Ну а раз так… что вы про невестку скажете, рент Этан?
Мужчина покривился.
– Дрянь баба. Чего про нее еще говорить… моя б воля, я бы со всеми поступил, как с выпускниками Королевского института, запретил жениться лет до двадцати пяти. Мужчинам так точно, а то и подольше. Бабам можно пораньше, лет с восемнадцати-двадцати, а мужикам рано хомут на себя надевать точно ни к чему.
Ноэль молча слушал. Ясно же, накипело. Пусть высказывается.
– Густаву еще двадцати не исполнилось, когда он эту ш-ш-ш-ш… стерву в храм повел. Как я его уговаривал! Подожди, ничего страшного, ну хоть пару лет потерпи… нет! Уперся! Уведут у него Мелани! А кому эта ш-ш-ш-ш… швабра нужна? Когда у ее родителей семеро по лавкам, папаша во все дни не просыхает, а мамаша прачкой работает? Просто – кому? И ее бы судьба белье стирать да колотушки получать, но вот, наш дурачок ее увидел, а она, не будь дура, и вцепилась, что та гиена.
– Ну, может, любила?
– А чего ж кошелек-то с деньгами не любить? У нас семья не бедная, я хоть и дымлю, а капли в рот не беру, и все в дом, все себе, все для жены и детей. А эта зараза пролезла…
– У вас не один сын?
– Сын, две дочери. Сына женили, начали дочерей замуж выдавать, так эта холера сына накрутила, он размером приданого возмущаться начал. Хоть и было все давно определено, что кому достанется. Но вот же ж! Чего это девочкам так много выделять, пусть их мужья содержат… а если муж не ахти какой окажется? Свой капиталец всегда быть должен, и независимость тоже. Вот тогда мне первый звоночек и прозвенел. Детей она родила, не поспоришь. Вокруг мужа – Гуся, Гуся.






