Лидия страдала, Риберто ругался… вот ведь бабы! Совсем ума нет в погоне за красотой! Но что тут поделаешь? Оставалось только сидеть и утешать супругу, которой было и плохо, и больно, и дышать трудно… если б она еще в это время не думала, чем еще намазаться, чтобы помолодеть, вот бы здорово было! Но иллюзий Риберто давно уже не питал.
У каждого человека своя дурость. У супруги – вот такая, главное, чтобы это плохо не кончилось.
Рену Ламарр Ноэль видел. Даже одобрял.
[4]
Животное придумано автором, но нечто подобное и у нас процветает.
Чего уж там, красотка, вся такая видная, статная, есть за что подержаться и на что полюбоваться. А вот ее сестру раньше не встречал, и увиденное его не обрадовало. Если рена Ламарр была хороша собой, то у Эммы Келлер все впечатление портила бугристая, прыщавая, воспаленная кожа. Явно она пыталась что-то сделать, привести лицо в порядок, но оставались и рытвины, и язвочки… то ли кожа не та, то ли средства плохие.
Жидковатые темные волосы, расплывшаяся после родов фигура… до сестры ей было как до империи на четвереньках. И если Эмма это понимает…
Рент Ноэль расплылся в самой ласковой улыбке, которую смог выдавить.
– Рена Келлер, примите мои соболезнования.
– Да, Мелли, – всхлипнула Эмма.
– Я полагаю, вы были достаточно близки с сестрой?
– Д-да…
– Потому я и решил навестить вас лично, выразить соболезнования. Уверен, для вас это был громадный удар.
– О да!
– Сразу видно, что такая умная, тонко чувствующая рена, как вы, глубоко переживает потерю.
– Ах, рент! Если бы вы знали, как мне тяжело!
Все.
Не заткнешь.
Можно расслабиться и слушать, слушать, только поддакивай в нужных местах и сочувствуй. Если женщина начала тебе жаловаться на жизнь, ты все услышишь. Даже то, о чем и догадываться не захочется.
Эмма страдала, она размазывала слезы и сопли передником, при взгляде на который у Ноэля появлялось желание сжечь холеру… да у его жены отродясь таких грязных тряпок не было! Даже на пороге, ноги вытирать – и то почище половичок лежит! И жаловалась, жаловалась, жаловалась…
На ребенка, который попался Эмме под ноги, она просто шикнула – и продолжила сопливиться.
По словам Эммы, жизнь была УЖАСНО несправедлива! Поди еще найди такое коварство!
Вон она! Очаровательная девушка, достойная всего самого лучшего! А Мелли ей почти даже не помогла! Себе взяла, что получше, а ей подсунула некондицию! Сама замуж вышла, так мужа под себя подмяла и семейку его, а бедная Эмма живет в доме родителей мужа и терпит от них каждый день притеснения и унижения, и на работу ее не пускают, и домашним хозяйством заставляют заниматься, и муж ее не любит…
Список претензий был длинен и обширен. Вплоть до того самого передника, который на днях порвался.






