Над горизонтом висела полная жёлтая Луна — огромная, слишком огромная для того, чтобы можно было убедить себя в том, что всё ещё находишься в привычном, знакомом с детства мире.
Ещё пару дней назад Марк засыпал своего спутника вопросами, но теперь ему было всё равно. Они вообще почти не разговаривали в течение вечера, обмениваясь лишь краткими, нейтральными репликами.
Марк размышлял о событиях прошедших дней, постепенно погружаясь в сон. В его мозгу всплывали полузнакомые образы, волнующие и тревожные.
Ему снилось, что он снова лежит в больничной палате, и Эльза держит его за руку. Она что-то говорила, но он никак не мог разобрать, что именно — пытался прислушаться, но вдруг замечал, что это и не Эльза вовсе, а отец Пётр. «Меня расстреляли. — Повторял он мрачно, глядя Марку прямо в глаза. — Как врага народа! А как умрёшь ты? Ты уже знаешь, правда? А может быть, ты уже умер?»
— Чушь! — бормотал Марк, тревожно ворочаясь в полусне.
Он видел ступени, вырезанные в земле, выложенные досками и камнями. Ступени вели вниз, в сочащую влагой тьму, в глубокую яму… Ему нужно было спуститься вниз, туда, в самую глубь недр земных. Чей-то голос окликал его со спины, звал, но он не слушал, он спускался по ступеням, всё ниже и ниже, потому что знал, что выбора нет, что всё это уже было, и время ухватило себя за хвост, подобно древнему змею Уроборосу, а голос всё звал и звал, и звал и…
— Марк! Просыпайся, Марк! Пора в путь. Мы уже почти у цели!
Марк со стоном открыл глаза. Он чувствовал себя разбитым и невыспавшимся.
— Что значит «почти у цели»?
Отец Пётр пожал плечами.
— А ты оглянись вокруг, — посоветовал он ворчливо — А потом поднимайся. Чай я уже вскипятил.
Марк протёр глаза.
Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралось поле, буйно поросшее высокой травой и цветами.
Лес темнел где-то далеко позади, на фоне восходящего Солнца, а на Западе…
На Западе тянулись цепью Красные холмы.
Марк покачал головой, но ничего не сказал. Не стал задавать вопросов.
Однако священник всё же ответил.
— Лес выпустил нас — медленно произнёс он. — Всё-таки, он нас выпустил. А значит, больше блуждать нам не придётся. Да, уж если увидел холмы, то скоро увидишь и Врата, попомни моё слово.
Позавтракали быстро, и сразу выдвинулись в путь, охваченные чувством предвкушения.
Они шли по пояс в траве, с трудом пробивая себе дорогу. Внезапно, отец Пётр остановился, покрутил головой, словно прислушиваясь.
— Что случилось?
Священник показал рукой куда-то вдаль.
— Глянь туда.
Сложив ладони козырьком, Марк посмотрел в указанном направлении.
Несмотря на устилающий всё кругом утренний туман, ему удалось, хоть и с трудом, различить уходящую за горизонт дорогу, и расположенные вдоль неё дымы изб.
— Это что, Пантелеевка?
Отец Пётр мрачно кивнул.






