ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Энни Прул, лауреата Пулицеровской премии, автора романа «Корабельные новости», — это истории непростой жизни обитателей северного штата Вайоминг, каждый день доказывающих свое право на жизнь. Один из рассказов, «Горбатая гора», лег в основу сценария оскароносного блокбастера «Горбатая гора» известного режиссера Энга Ли. Захватывающий дух пейзаж американского севера, эдемский сад штата Вайоминг. Два романтически настроенных молодых ковбоя отправились на дальнее пастбище. Ветер, горный ручей, цветущая долина и Горбатая гора были свидетелями и соучастниками их преступления…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ролло тогда сидел и таращился на ее окровавленные, искусанные пальцы, с изгрызенными до мяса ногтями, на натянутые, как провода, жилы на шее, на открытые руки, затененные волосами, на горящую сигарету, на поднимающийся вверх дымок, из-за которого она жмурила свои немного выпученные, как у мустанга, глаза. Девочка рассказывала всякие небылицы, полные ужасов. У старика к тому времени уже выпадали волосы, Меро тогда исполнилось двадцать три, а Ролло — двадцать, но все они были у нее под каблуком. Всякий любитель лошадей непременно втюрился бы в нее за ее выгнутую шею и лошадиные ягодицы, такие высокие и крутые, что постоянно хотелось шлепнуть девчонку по заднице. Ветер ревел за стенами дома, занося внутрь снег сквозь щели в искореженной бревенчатой двери, и все четверо, сидевшие в кухне, казались исполненными энергией целеустремленности. Она усадила свой широкий зад на угол ящика с собачьим кормом и смотрела на старика и на Ролло, то и дело переводя блестящие глаза на Меро, обкусывая ровными зубами краешки ногтей, высасывая выступавшую кровь и прикладываясь к сигарете.

Старик пил свой «Эверклиэр», помешивая его очищенной от коры ивовой палочкой, чтобы вкус получился более горьким. Его образ очень отчетливо вспомнился Меро, когда тот стоял у шкафа в коридоре и обозревал свои шляпы: брать ли шляпу на похороны? У старика поля шляпы загибались, как хотели: небольшой завиток справа, там, где он брался рукой, чтобы снять или надеть шляпу, и извилистый склон слева, напоминавший односкатную крышу. Его можно было узнать по шляпе за две мили. Он сидел в ней и за столом, слушая рассказы любовницы про Тина Хэда, то и дело опустошая свой стакан как минимум девяносто девять раз — до тех пор, пока не напьется: он пил — и его гангстерское лицо расслаблялось, исчезали и сломанный на родео нос, и разрезанные шрамом брови, и обрубленное ухо. Сейчас старик, наверное, уже лет пятьдесят, как умер и похоронен в форменном свитере почтальона.

Девчонка начала рассказывать историю:

— Так вот, в те времена, когда мой отец был еще ребенком, неподалеку от Дюбуа жил один парень по имени Тин Хэд. У него было маленькое ранчо, несколько лошадей, коров, дети и жена. Но кое-что с ним было не так. У этого Тина в голове была металлическая пластинка, потому что однажды он упал с цементной лестницы.

— Да у многих парней есть такие штуки, — сказал Ролло, раззадоривая рассказчицу.

Она покачала головой.

— Таких, да не таких. Пластина была сделана из оцинкованного железа, и она въелась в его мозг.

Старик показал на бутылку «Эверклиэр» и повел бровями:

— Будешь, крошка?

Девчонка кивнула, взяла у него стакан и выпила его одним залпом.

— О, я от этой штуки не стану рассказывать медленнее, — сказала она.

Меро показалось, что она сейчас заржет.