Три круглых плафона фонаря смотрелись расплывчато и были окружены мутными радужными ореолами – красиво! Не самая плохая погода, градусов двенадцать-тринадцать. Было совсем не холодно, луж под ногами не было. Казалось, что большая часть водяной пыли, достигая земли, тут же в нее впитывается. Нужно не спеша прогуляться, подумать, как мне жить дальше, и как строить отношения с Петровым. По переулку я вышел на Садовое кольцо и медленно двинулся по направлению к Смоленской площади.
А что, собственно, произошло? Почему упреки Петрова меня так расстроили? – рассуждал я. Действительно недели две назад он попросил меня выяснить количественные показатели зеркальных секвенций. Разумеется, я отлично помню, что он упомянул о важности и срочности этой работы. Возможно, я не сделал всего, что он ожидал от меня. Но тон, которым он меня сегодня отчитывал, совершенно недопустим! – я почувствовал, что снова начинаю злиться, – в конце концов, все эти две недели я напряженно работал. Допускаю, что я несколько увлекся изучением свежих материалов, недавно доставленных нам из Испании, и не уделил поручению своего друга должного внимания. Но этот тон! Какое он вообще имеет право так со мной разговаривать?
С час назад Петров бесцеремонно ввалился в мой кабинет и прямо с порога поинтересовался, чем я занимаюсь. Я увлеченно начал рассказывать про недавно присланные испанские манускрипты, он пару минут меня послушал, а потом крайне невежливо перебил вопросом о зеркальных секвенциях. Я с достоинством ответил, что разобрался с ними уже неделю назад, и теперь имею возможность заняться новым очень перспективным делом.
– Разобрался? – скептически повторил он, – ну расскажи мне, в чем ты разобрался. Я начал докладывать результаты, стремясь поскорее покончить с этим не слишком меня занимающим вопросом, и был довольно жестко остановлен:
– Меня не интересует беллетристическое изложение твоих не слишком успешных потуг. Изволь изложить все по порядку: описание, происхождение, количественные характеристики. Начни с секвенции эха. Рассказывай так, словно про эхо я от тебя сейчас слышу впервые.
– Пожалуйста, – пожал я плечами. – Если интересно услышать про то, что уже известно, доставлю тебе такое удовольствие.
Я, благо компьютер был включен, быстро отыскал в реестре секвенций описание эха и начал:
– Секвенция эха относится к так называемым зеркальным секвенциям. Известно около десятка явных упоминаний этой секвенции в различных письменных источниках и примерно столько предположительных. Первым свидетельствам об эхе около двух тысяч лет. Последнее упоминание обнаружено в лабораторном дневнике примерно трехсотлетней давности. После этого, судя по всему, рецепт был утерян и снова всплыл в сороковых годах двадцатого века.






