Вскоре к симфонии звуков присоединился еще один – это Джуди согласилось с текстом клятвы, а спустя еще мгновение, возникла еще одна нота и сразу вслед за этим – взрывной аккорд. Тут же смешались боль, наслаждение и стыд от этого непереносимого наслаждения, но вскоре блаженство достигло такого градуса, что боль и стыд были забыты – четыре женщины, прикрыв глаза, отдались ощущению, прекраснее которого не бывает. Казалось, блаженство достигло своего пика – дальше некуда, но проходил миг – и оно снова усиливалось. Хия услышала собственный стон, но не смогла с этим ничего поделать – наслаждение было сильнее.
И тут всё разом завершилось. Девушки сидели, опустив глаза – отчего-то им было совестно смотреть друг на друга, зато леди снова сделалась бодрой и деловитой.
– Понимаю, вы впервые ощутили секвенцию не в одиночестве. Знаю, в первый раз возникает ощущение неловкости – общепринятая мораль настроена против любого публичного наслаждения, особенно – чувственного. Но знайте, неловкость со временем пройдет, а те, с которыми вы делили высшее наслаждение, станут для вас самыми близкими людьми. Итак, – продолжила Леди, – только что вы с помощью секвенции Нерушимого Обещания принесли клятву, которую не сможете преступить никогда. Со временем вы сами будете приводить к такой клятве других – по самым разным поводам. Как вы могли заметить, составляющая страдания в этой секвенции очень невелика – куда меньше, чем у большинства других. Это позволяет нам не слишком ограничивать себя в использовании Нерушимого Обещания. Мы охраняем секвенции, но это не значит, что они нам не могут служить.
Глава I
– Убедился? – голос загрохотал у старика прямо в голове – раскатистый громоподобный голос. Таким голосом, наверное, Рама вызывал на бой Кхару во время битвы с Ракшасами, а в позднейшие библейские времена Создатель так говорил с пророками.
– Да, убедился. Кажется, ты прав, я – не сумасшедший.
– И всё было, как я сказал?
– Да. Я спустился в деревню, и сошлись белые коровы с глазами прекрасных дев и с длинными рогами, и все они приветствовали меня – пали на колени и склонили головы.
– Коровы – на колени? Неплохо сказано. Ты – поэт. Кстати, в этой деревне все коровы белые. Ты раньше этого не видел?
– Смотрел, но не видел. Это для них коровы священны. Мне, как ты, наверное, знаешь, когда-то доводилось их есть.
– А люди? Что делали люди?
– Люди простерлись ниц. Потом они подползали ко мне и пытались целовать край платья, просили благословения.
– А потом?
– Потом они огромной толпой проводили меня до ворот монастыря. Надеюсь, они уже ушли.
– Итак, теперь ты мне веришь. Кстати, не трудись раскрывать рот, когда обращаешься ко мне – я тебя и так прекрасно слышу. Не хватало, чтобы другие монахи сочли тебя безумцем.






