Эллис выдавила из себя горькую усмешку, как человек, потерпевший поражение, для которого это хоть и послужило тяжелым ударом, но все же не было неожиданностью. В какой-то степени она даже не была удивлена. Оуэн Уайт был уважаемым членом общества, наследником одного из крупнейших состояний острова, в то время как она… Что ж, она превратилась в местную взбалмошную дамочку. Даже те соседи, которые в первые дни после смерти Дэвида выказывали ей свое участие, теперь смотрели косо. Их глаза говорили, что да, произошла трагедия, но не стоило заходить так далеко. Разве справедливо наказывать человека, чьим единственным преступлением стало то, что он оказался не в том месте не в то время?
Она обернулась и посмотрела на родителей. Ее мать смотрела на присяжных сияющим, исполненным надежды взглядом, словно была уверена, что судья, крупный мужчина с одутловатым лицом, который как раз усаживался на свое место, позаботится о том, чтобы присяжные приняли верное решение. Люси Гордон верила, что все можно преодолеть, нужна только правильная установка. Например, когда в детстве Эллис укачивало в машине, то мать не сомневалась, что эта болезнь скорее психологическая, нежели реальная. Поэтому во время долгих поездок она заставляла дочь петь вместе со всеми и играть в игры вроде «селедки»
[1]
Описывается та или иная пещь, и игрокам следует отгадать, о чем идет речь. — Здесь и далее примеч. пер.
чтобы девочка могла отвлечься от морской болезни. (Однако если Эллис и не тошнило, то только потому, что глубоко внутри нее засел страх нарушить порядок, и позитивное мышление здесь было совершенно ни при чем.) И даже сейчас на ее лице вечной школьницы застыла немеркнущая улыбка в обрамлении седеющих рыжеватых волос. Люси снова не давала пессимизму победить.
Отец Эллис стоял рядом с женой, но в отличие от Люси его суровое лицо было искажено гримасой. Был ли он зол на Эллис за то, что она причинила их семье столько страданий? Сказать сложно. Он был весьма немногословным мужчиной, архитектором, которому ближе язык линий и пространства. Лишь однажды она видела, как он плачет, — когда гроб с телом внука опускали в могилу. Но даже тогда она не стала бы с полной уверенностью этого утверждать, если бы сама не видела слезы, текущие из-под черных очков.
Ее сестра Дениз, на шестом месяце беременности, стояла рядом, опустив руку на темноволосую голову младшего сына Эллис, Джереми. Эллис знала, что многие из присутствующих не одобряют ее решения привести семилетнего мальчика на чтение приговора, но чувствовала, что для Джереми важно ощутить свою причастность к происходящему в момент, который так или иначе определит дальнейшую жизнь каждого из них.






