Дениз только лишь покачала головой — она была достаточно умна, чтобы понимать, что не может сказать или сделать ничего такого, что помогло бы в данной ситуации.
Мать бросилась обнимать Эллис, в то время как отец остался стоять с тем же суровым выражением лица, но теперь Эллис понимала, что его ярость направлена не на нее — он сверлил взглядом спину Оуэна так, словно хотел всадить в него кинжал.
— Милая… — Голос Люси срывался от переполнявших ее эмоций. — Не принимай это слишком близко к сердцу. Ищи положительные моменты. Теперь вы с Рэнди можете жить дальше.
Как будто это возможно…
И только когда взгляд Эллис упал на Джереми, который стоял рядом с дедушкой и смотрел на нее измученным, встревоженным взглядом, она смогла подняться и заговорить.
— Я в порядке, — произнесла она спокойным голосом, который шел словно откуда-то извне. Так врач говорит, что пациент идет на поправку. — Мне только нужно добраться домой.
— Давай я отвезу тебя, — предложила Дениз.
— Не стоит. Я в норме, — заверила ее Эллис. В том ужасном состоянии, в котором она находилась, Дениз гораздо больше рисковала попасть в аварию, чем Эллис.
Сестра хотела было настоять на своем, но передумала. Она была младше на четыре года, и так повелось с самого детства, что Эллис за ней присматривала. Когда ученики в школе дразнили Дениз жирной, Эллис всегда давала насмешникам понять, с кем им предстоит иметь дело. И даже при первых родах Дениз, которые выдались довольно сложными, за ней присматривала Эллис, а не муж, который в это время лежал в постели с грыжей межпозвоночного диска. Теперь, когда им пришлось поменяться ролями, обе были в растерянности и не знали, как себя вести.
Эллис выдавила из себя горькую усмешку, как человек, потерпевший поражение, для которого это хоть и послужило тяжелым ударом, но все же не было неожиданностью. В какой-то степени она даже не была удивлена. Оуэн Уайт был уважаемым членом общества, наследником одного из крупнейших состояний острова, в то время как она… Что ж, она превратилась в местную взбалмошную дамочку. Даже те соседи, которые в первые дни после смерти Дэвида выказывали ей свое участие, теперь смотрели косо. Их глаза говорили, что да, произошла трагедия, но не стоило заходить так далеко. Разве справедливо наказывать человека, чьим единственным преступлением стало то, что он оказался не в том месте не в то время?
Она обернулась и посмотрела на родителей. Ее мать смотрела на присяжных сияющим, исполненным надежды взглядом, словно была уверена, что судья, крупный мужчина с одутловатым лицом, который как раз усаживался на свое место, позаботится о том, чтобы присяжные приняли верное решение. Люси Гордон верила, что все можно преодолеть, нужна только правильная установка.






