Он научил меня, в чем искать признаки смены сезонов.
Для того чтобы ехать на велосипеде, было уже слишком холодно. Когда я буду возвращаться в семь — будет еще хуже. Самое время достать свитер из шкафа.
— Привет, милая. Как прошел день? — Мама сидела на диване, читая свежий номер «Ридерз Дайджест».
— Привет. — Я свалилась на диван рядом с нею, и она автоматически взъерошила мне волосы, когда я опустила голову ей на плечо. — Нормальный день. Длинный. А у тебя?
— Ладно.
— Хорошо прошел день?
— Да, неплохо. Написала на высший балл тест по истории.
— Молодец, девочка. — Мама обняла меня, чуть не переломав все ребра. — Ты такая умница. — Она поцеловала меня в лоб и умчалась по коридору.
С усмешкой покачав головой, я бросила рюкзак на диван в коридоре и направилась на кухню за яблоком. Ужасно проголодалась.
— Я буду на «Скорой» сегодня, милая, — раздался вопль из спальни.
— Хорошо, — я завопила в ответ, перерывая холодильник в поисках карамели, в которую мне нравилось макать ломтики яблок. Ага!
— Так что, ребята, если вам что-то понадобиться — дополнительный номер 188. — Внезапно мама была уже позади меня — снимала сумочку с вешалки рядом с дверью, ведущей в гараж.
Я посмотрела на нее.
— Боже, неудивительно, что ты такая стройная. Ты ни на минуту не останавливаешься.
Она усмехнулась.
— Времени нет. Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя.
Мама вышла в гараж и нажала большую кнопку возле выходной двери, которая закрывала дверь в дом и открывала дверь гаража. Вскоре я услышала рев мотора Outback’а.
Я нарезала яблоко ровными ломтиками и, устроив рядом банку с карамелью, принялась за еду. За столиком в кухне могли сидеть только двое, а обеденный стол находился в столовой — сразу за кухней. Раньше мы с Крисом там разрисовывали раскраски. Я глянула на часы на микроволновке. Кстати о Крисе: скоро он должен вернуться с тренировки по футболу. Мелкий пакостник перешел в высшую школу Уинстона в этом году и ужасно гордился тем, что с первого раза попал в команду. Должна признать, что я тоже им гордилась, хотя и не говорила ему об этом.
Мама оставила почту на столе, так что я решила разобрать ее, пока ем. Не знаю, почему, особенно после всех этих занятий боевыми искусствами, но мне постоянно нужно было что-то делать. Мама говорила, что я прямо как маленький прыгающий боб — не могу сидеть, не шевелясь.
Счет, счет, счет, реклама County Market. Мои глаза сузились, когда я разглядела очередное письмо. Рик Литтман. Какого черта отец решил написать? Я скользнула глазами по адресу, чтобы узнать, где он теперь — НМ. Это что, Нью-Мексико? Что, черт возьми, он там делает?
Пальцы сами собой сжались, чтобы открыть письмо и посмотреть, что он там пишет, но оно было адресовано не мне, и это не мое дело. Чтобы справиться с искушением, я задвинула его в самый низ.






