Запирать дома не было смысла, старшая сестра находила лазейку, выносила
мебель, посуду, даже продукты, которые и так были в дефиците. Продавала все, что только
рот. А потом лишь бы слюны хватило, проглотить его. Бежать до дома или под
разрушенный мост Сильвия не могла. Что говорить, она даже не могла и шага больше
сделать, поэтому лишь прислонилась спиной к стене кирпичного дома. Оба они погибали
– и дом, и девушка, и уже ничто не могло их спасти. Трясущимися, тонкими пальцами,
будто из них высосали всю жизнь, она открыла пакетик. Получилось ни сразу, от чего
нервы только натягивались, словно струны, которые вот-вот лопнут. Но как только
получилось, и появилась небольшая расщелина, девушка тут же опрокинула пакетик в рот.
Розовый порошок, подобно волшебным блесткам, посыпался на язык и в горло.
Кисловатого вкуса Сильвия не чувствовала уже порядком около года, а то и того дольше.
Но ведь кайф заключался вовсе не в этом. А в красках…
Словно небесной волной, ее окутало желание жить и дышать. Она видела солнце,
что давно не появлялось из-за серого полотна. Лишь изредка удавалось пробраться особо
настырным лучам. Их блики можно было увидеть на воде, но, как правило, на это у людей
не было времени. Однако, Сильвия видела желтые полосы. Ей казалось, они согревали ее
своими теплыми объятиями. На самом же деле ее вытравленные волосы с ярко-рыжими
отросшими корнями уже успели намокнуть от только что начавшегося сильного ливня.
Дождь – довольно частый гость, от чего все больше кажется, что и последние два материка
на Земле поглотит вода.
С новым приливом сил, Сильвия двинулась по грязным улицам, не видя, как у
домов, что быстро гниют от сырости, жмутся бездомные. Ее драный свитер теперь больше
смахивает на мокрую половую тряпку, а темно-синее платье в белый горошек липнет к
ногам. Сильвия видит здоровые яблони, усыпанные сочными, спелыми плодами и
цветущий жасмин. Маленькие, белые лепестки колышет приятный, теплый ветерок. Ее
лицо озаряет кривая улыбка потрескавшихся губ. Мозг настолько проел дурманящий
наркотик, что собственное имя не приходит в голову. Она зовет себя Джоанной.
«Джоанна счастлива. Джоанна свободна». – Думает Сильвия. – «Джоанна
свободна!»
Ее больное воображение рисует большие, многоэтажные дома, аккуратные,
уютные, с просторными придомовыми территориями, где посажены цветы и деревья,
стоят качели, а на аккуратных, зеленых лужайках резвятся дети. Сильвия все это видит,
несмотря на реальность, в которой ничего этого нет. Участки домов слишком маленькие,
чтобы человек мог посадить что-то для себя, а вот для костра, чтобы согреться места
хватает. Заборы давно никто не ставит, воровать нечего, да и только глупец решится на
этот шаг.
Мир Сильвии легок, ярок.






